Александр галимов жена

Александр Галимов © elitniy.ru © elitniy.ru © elitniy.ru © elitniy.ru © elitniy.ru У Галимова осталась 2-летняя дочь© facebook.com/We pray for ALEXANDER GALIMOV Фото 1 из 6: © elitniy.ru

После смерти хоккеиста клуба «Локомотив» Александра Галимова без отца осталась его двухлетняя дочь Кристина.

Еще недавно папа вывозил девочку на лед арены, чтобы показать любознательным поклонникам свою любимую и единственную дочь.

Друзья вспоминают Галимова надежным и добрым товарищем, с которым нередко выбирались в Ярославль поохотиться на кабанов. Сам хоккеист мог скрутить вепря голыми руками.

Но больше всего гибель хоккеиста переживают его жена Марина и отец Саидгерей, который сам научил сына играть в хоккей.

Осиротевшая дочь

После смерти 26-летнего хоккеиста Александра Галимова его дочь Кристина осталась полусиротой. Теперь двухлетняя девочка живет только с мамой Мариной.

В конце августа хоккеист впервые показал любимую дочку фанам.

Во время встречи с поклонниками в спортивном комплексе «Арена-2000» в родном Ярославле Галимов посадил маленькую Кристинку себе на плечо и выехал на лед.

Жена российского хоккеиста Марина тоже определенным образом связана со спортом. Она танцует в группе поддержки волейбольного клуба.

Женщина, надеясь на его выздоровление, не оставляла мужа и оставалась в Институте хирургии имени Вишневского пока он не ушел из жизни.

Отец научил хоккею

Тяжело переживает смерть сына и отец хоккеиста «Локомотива» Саидгерей Галимов, который живет недалеко от места, где разбился самолет ЯК-42. Именно отец поставил сына на коньки, когда Александру было 5 лет.

В детстве Александр побил шайбами ​​гараж отца, оставив в его металлических стенах вмятины размером с хороший кулак. Тренеры отказывались учить Александра Галимова играть в хоккей, но отец поддерживал сына. Саидгерей и сам в юности гонял шайбу, и научил свое чадо всему, что умел сам.

До последнего отец Галимова надеялся, что поедет вместе с сыном поминать других хоккеистов «Локомотива».

Галимов охотился без оружия

Друзья Александра Галимова вспоминают хоккеиста как доброго и скромного товарища. Спортсмен нередко приглашал друзей к себе в Ярославль в гости, чтобы вместе сходить на охоту.

Друзья вспоминают, что спортсмен мог поймать кабана даже с голыми руками. Он бросался на дикого вепря без оружия, залезал животному на спину и легко скручивал его, тем самым каждый раз удивлял старых и новых друзей.

При этом охота проходила абсолютно без алкоголя. Галимов, по словам его друга Михаила, «не понимал, как это проводить выходные с водкой».

Драки на льду

Хотя хоккеист ярославского «Локомотива» мерился силой не только с вепрем, но и с соперниками по игре. Галимов не раз вступал в стычки с хоккеистами из других команд во время матчей.

В частности, спортсмен вызвал целый скандал, подравшись на льду с игроком «Спартака» Бранко Радивоевичем.

Хотя после столкновения, перед прессой Галимов осудил драки в спорте, сказав, что это совсем «не красит хоккей».

Вместе с тем вспыльчивый характер не помешал Галимову стать серебряным призером чемпионата мира по хоккею в 2005 году среди молодежных команд в США. А также получить серебро в 2008 и 2009 году от Континентальной хоккейной лиги.

Как писала tochka.net, хоккеист российского «Локомотива» Александр Галимов умер сегодня от ужасных ожогов.

В столице Беларуси — Минске, похоронили погибших при авиакатастрофе Як-42 под Ярославлем — нападающего «Локомотива» Сергея Остапчука, тренера по физподготовке Николая Кривоносова и защитника Руслана Салея.

В катастрофе самолета Як-42, летевшего из Ярославля в Минск с хоккейной командой «Локомотив», погибли 43 человека. Выжили только двое — хоккеист Александр Галимов и бортмеханик Александр Сизов.

Все подробности об аварии в России читайте в спецтеме tochka.net «Катастрофа в Ярославле».

Подписывайся на наш telegram и будь в курсе всех самых интересных и актуальных новостей!

«Молодой охотник, отличный парень… «

Больше двух с половиной лет назад в авиационной катастрофе погибла хоккейная команда «Локомотив». Чудом спасшегося после падения лайнера Александра Галимова врачи в течение нескольких дней пытались спасти. Увы, полученные спортсменом ожоги оказались несовместимы с жизнью.

Юрий ГОЛЫШАК

Плей-офф для Ярославля заканчивался, в борьбе со «Львом» «Локомотив» ощутимо выдыхался. По дороге в Москву я свернул на костромскую трассу. В пятнадцати минутах езды рухнул когда-то «Як» с хоккейной командой.

А совсем рядышком, километрах в пяти, на окраине деревни Сопелки дом семьи Галимовых.

Меня ждали.

Когда-то здесь было весело – сын Саша заглядывал едва ли не каждый день. С молодой женой и дочкой Кристиной. Теперь – тишина. Александр Галимов на тихом Чурилковском кладбище, где памятник его, поставленный друзьями-хоккеистами, виден от ворот. Жена Марина уехала из Ярославля. Саидгерей и Елена Галимовы остались одни. Внучку эти молодые старики не видят.

– Были две собаки – обе умерли вслед за сыном. И Ося, и Буржуй. Как сказал врач, у каждой собаки в мозгу очаг раковых клеток. Стресс провоцирует развитие. Кот, Сашин любимец, ушел из дома сразу после похорон. Неделю не было. Думали, не вернется. Но пришел – весь перебитый, переломанный…

Кот, обнюхав меня со всех сторон, потерял интерес. Щурился на солнце.

Мы прошли по участку.

– Саша посадил две голубые ели. Одна увяла, – показывала и рассказывала Елена Леонтьевна. – Я на это место можжевельник пристроила, чтоб совсем пусто не было. Посмотрим, приживется ли. Саша поначалу снился, а в последнее время что-то перестал. Но я чувствую его присутствие. Геру друзья сына увезут на рыбалку – я Сане жалуюсь: «Доброе утро, сынок. Папа уехал, что-то долго не звонит». Только вот не обнимешь. Не прижмешь.

Тишина этих мест пропитана трагедией. Чувствуешь, даже не переступив порог.

Родители Саши Галимова все сделали, чтобы я чувствовал себя уютно. Провели в старый дом, еще дедовский. Зашли в комнату Александра, где ничего не изменилось. Позволили подержать в руках уцелевший шлем сына – в Минск Саша взял другой, со специальной защитой для едва зажившего лица. Обычный оставил в раздевалке. Теперь шлем на полочке возле икон. Рядом латаная-перелатаная перчатка, вернувшаяся из того самого самолета. Сколько в ней было заброшено шайб?

– Саша Беляев ее все реставрировал, лежала в отдельном пакете. Поэтому уцелела. Из баула сына ничего до нас не дошло, все сгорело. У многих целые баулы с формой сохранились.

– Я слышал, вам передали обожженный паспорт сына.

– Не обожженный, а залитый водой. Сейчас принесу, – Елена Леонтьевна идет на второй этаж. – С тех пор ни разу не разворачивала этот пакет. Вот все, что при нем было, – бумажник, права, деньги, паспорт. А вот пропуск на «Арену».

– Кто-то оказался в разбившемся самолете случайно. А был хоть один хоккеист, туда чудом не попавший?

– Максим Зюзякин. Вы не знали?

– Нет.

– Он должен был лететь с первой командой, но Петр Воробьев его отозвал – на подмогу второму составу. Наш Саня со швейцарских сборов вернулся подбитый, мы уж думаем: сломал бы челюсть в третий раз – глядишь, и не полетел бы в Минск. Рядом с нами участок Кати Урычевой, мамы Юры. Вот он вообще не мог оказаться на борту!

– Почему?

– Пять матчей дисквалификации. Еще рука сломана. С утра звонил маме грустный: «Меня не берут…» Прошло несколько часов – уже счастливый: «Лечу, берут!» А Салей? Он действительно собирался выехать в Минск накануне на машине, его даже не называли среди погибших!

– Знаю, что Олег Петров договорился о переходе в «Локомотив». Но приехать собирался в ноябре.

– А про Пашку Демитру не знаете? Он в день вылета отравился, с утра ужасно себя чувствовал. Повезли в больницу, все раздумывали – брать его на выезд, нет? Взяли…

– Вам важно, чтобы нашли виноватого?

– Да уж списали бы на самолет. Мы общаемся с семьями пилотов, которые погибли. С женой летчика Живелова, из которого сделали главного виновника. Знаем, что пережили его детишки. Полгода не выходили из дома, их затравили. В школу идут – навстречу сверстники: «Их папа убийца, угробил нашу команду…»

* * *

– Я слышал, бывший тренер «Локомотива» Кари Хейккиля не приехал на похороны. Не прислал даже телеграмму.

– Да вы что?! Кари одним из первых примчался! Я приехала во дворец, они стояли с Вуйтеком в коридоре. Увидел меня, обнял…

– Это же он открыл хоккеиста Галимова.

– 2 – 3 года Саше не давали ходу вообще. Спасибо Кари и Федору Канарейкину, они поверили. Для Хейккиля было дико, когда прилетели в Швейцарию на сбор и Саня проспал на тренировку. Приходит, а уже объявление на стене: «Штраф – 200 долларов». Саня мялся-мялся, потом подошел: «Федор Леонидович, а можно я штраф дома отдам? Нет у меня сейчас таких денег». – «Ты смеешься? 200 долларов нет?» – «Я всего 100 долларов получаю…» Тут подошел Кари, Канарейкин ему что-то шепнул. У того глаза расширились. Пошли вместе к банкомату – проверять Сашину зарплату.

– Действительно, получал 100 долларов?

– Его ж только взяли в первую команду. В списке на премиальные Галимова тоже не было. Еще случай помним – Саня с Гришей Шафигулиным только попали в первую команду. А там Коваленко, Немчинов… Приезжает: «У нас сегодня сплочение. В ресторан идем». Все, что было дома, рассовали ему по карманам. Три тысячи рублей.

– Чтоб скинулся?

– Конечно! Что он хуже всех? Все там вставали, что-то клали на стол. И Саня с Гришей положили. Так подошел Андрюха Коваленко, взял обоих за шиворот: «Где деньги-то взяли?» – «Дома!» – «Когда заработаете, тогда и положите. А это отнесите назад…»

– Трогательно.

– Когда случилась беда – много нового о сыне узнали. Приезжает егерь: «Гера, я тебе деньги-то привезу» – «Какие деньги?» – «Так Саня мне машину купил, «хонду CRV»…» Отвечаем: раз купил, значит, считал нужным. Ничего возвращать не надо, катайся. У нас осталась «инфинити» сына, летом на ней ездим. Он, улетая в Минск, оставил ее у «Арены». Нам «тойоту» купил, на охоту ездить.

Время спустя поражались: Саня будто бы что-то предвидел. Все, что бы ни покупал, записывал на нас. Хотя был женат.

– Вы не знали?

– Понятия не имели! Приходим вступать в права наследования – «на папу». Еще что-то – «на маму». Только и переглядывались. Не только у нас такое, почти у всех погибших ребят.

– Ездил Саша лихо?

– Гонял! Авария была одна-единственная – в его «хонду» врезался пьяный таксист. Поехали с Мариной в кино – прошло минут пятнадцать, звонит: «Бать, я в аварию попал…» Сашка весь испереживался.

– «Инфинити» – подарок самому себе?

– Да. Спонтанно купил и на отца записал. Хотя до этого отличный «лексус» был.

– Ваш сын вполне мог сыграть на чемпионате мира-2011. Но уехал со сбора «по семейным обстоятельствам».

– Бабушка на Украине умирала, онкология. Сказал: «Мам, а вдруг не успею попрощаться?» Сорвался. А так попал бы на чемпионат. Пережила его бабушка на два месяца. В жизни не включала телевизор, лежачая, – и надо же было 7 сентября включить! Позвонила младшей дочери: «У Лены беда». – «Мама, ты с ума сошла? Какая беда?» – «Включи телевизор, посмотри. Даже у нас показывают…»

– Об Олимпиаде Саша думал?

– Мечтал! Задолго до Олимпиады говорил: «Я все равно там буду». Мы съездили, свитер его отвезли. Все мальчишки на нем расписались. Хоть так, но побывал.

* * *

– Лена Баландина рассказывала, что вся ее нынешняя жизнь – словно во сне. Поначалу ночевать ездила на кладбище.

– Нам до сих пор не верится, что Саши нет. От любого шороха кидаемся к окошку: вдруг это он? А может? Вот откроется дверь, скажет с порога как обычно: «Мам, а где батя? Давай пожрем…»

Даже на том месте, где упал самолет, как всю жизнь ловили люди рыбу, так и ловят. Дачи, огороды. А мы не живем – существуем. Я таблетки пью горстями, муж все держит внутри, на него страшно смотреть.

– Как выжили?

– Друзья сына таким теплом нас окружили, что только они и удержали в этой жизни. Нас не будет – и за могилой сына ухаживать станет некому. Ребята все-таки играют, им некогда. Недавно приезжал в Ярославль отец Маккримона. Вспоминал: «Сын рассказывал, что есть у него в команде молодой охотник, отличный парень…» Мы ему картину подарили. Как раз на охотничью тему.

Хоккеисты собрали полмиллиона евро, чтоб Саню отправить в немецкую клинику. Буцаев приехал: «Только скажите, самолет готов». Мы в тот момент Славку даже не узнали. Потом Илюха Горохов появился: «Надо перевозить в Германию!» – «Илья, нет смысла…» Надо было или сразу везти, или уже не трогать. А деньги мы не взяли.

Кто-то к нам из хоккеистов заглядывает – уже знают, что мы ни копейки не возьмем. Так распихивают деньги в прихожей по всем карманам. Берешь куртку – в ней конверт. Халат – та же история. Пацаны из НХЛ собрали деньги, нам привезли: «Это для Кристины. Вы лучше сбережете». Саша дочку обожал. Как-то на плечи посадил, выкатился с ней вместе на лед… Сейчас она просто копия Сани стала.

– Звонят часто?

– Нет такого дня, чтоб не позвонили. Я вам могу рассказать, какие у Саши друзья были. В 2012-м Гере исполнялось 50 лет. Саша заранее заказал для него снегоход, проплатил… 13 сентября мы сына похоронили, а 14-го Марина, его жена, отправилась в эту фирму и забрала деньги. Сказала: «Боялась, что пропадут». Ну ладно, забрала и забрала. Об этом узнал Леша, друг сына. Как-то позвонил: «Тетя Лена, мне нужен прицеп. Через час верну». Вернулся, поставил на место и уехал. Ничего не рассказывая. Время спустя что-то я за этот прицеп взялась – сдвинуть не могу. Кричу: «Гера, что ты из него не выгрузил?» – «Да ничего там нет…» Вместе вытягиваем – стоит снегоход. И документы в пакете.

И памятник хоккеисты сами поставили. На этом кладбище в Чурилкове дети «развлекались», 36 плит порушили. Нашу не тронули. Я б не пережила, наверное. Бог отвел. Или Аллах, не знаю. Ребенок наш под двумя богами ходил. Зато воруют всё, что на могиле. Поставишь цветы, на следующий день ваза пустая. Болельщики приезжают к Сане – привязывают к ограде шарфы. Шайбы оставляют, значки, игрушки. Все пропадает. Только шарф «Ак Барса» пока висит. Но это уже четвертый или пятый из Казани.

А вот в Туношне, где самолет упал, ничего не таскают. Все как лежало, так и лежит. Шарфы, обгоревшие клюшки. Мемориал за месяц выстроили! По ночам!

– Ходите на кладбище часто?

– Два раза в неделю. Хотя мне говорят, что нельзя часто. Не стоит лишний раз беспокоить. Но съезжу, поболтаю с ним – как-то легче становится…

– Похоронили не с командой.

– Если б Саша умер со всеми 7 сентября – лежал бы на Леонтьевском. Очень любил деда с бабушкой. Когда было тяжело, ехал к ним на Чурилковское кладбище. Сама Марина, жена, это видела и сказала: «Давайте лучше с ними похороним». Ему там спокойно.

– Вы говорите про шарф «Ак Барса». Казань очень хотела переманить сына?

– Ну да, звали в последний год. Татарин же. Предложение было очень хорошее, но тогда куда только не звали. В «Динамо». Кажется, в Магнитогорск.

– Почему остался?

– В Ярославле вырос. «Локомотив» хороший контракт дал на четыре года. А главное, хотел второго ребенка. Говорил: «Мам, если что, поможешь». Клуб все по контракту выплатил. Но какой сейчас смысл в этих деньгах – если жизни нет? Прежде говорил: «Вот буду играть хорошо – вам, мама с папой, заработаю, чтобы жили и ни в чем себе не отказывали. Потом поеду за границу играть…»

– Мечтал об НХЛ?

– Конечно. Хоть задрафтован был поздно. Его ж никто не видел, три года просидел.

* * *

– Тот день, 7 сентября, помните по минутам?

– Вообще никаких предчувствий, хотя я любую его травму предчувствовала. Сердце болело. Мы с дровами возились, вдруг звонок Саши: «Вы себе работу всегда найдете!» – «Как у тебя дела?» – «Все нормально. Сейчас обедаем и улетаем». Обычно Саня звонил отцу, а тут почему-то мне набрал перед вылетом. Улетать должны были в 2 часа дня. Почему полетели в четыре – непонятно. Ужас что творилось с этим саммитом. Один самолет улетает, другой садится. Сплошные иностранцы. «Локомотив» вообще хотели из Москвы на матч отправить. Потом махнули рукой: ладно, дадим вам полчасика. Улетите. А уехали бы в Москву – живы остались. Отсюда гнали, лишь бы быстрее свалили из Ярославля. Вот они и свалили.

В четверть пятого смотрим – сосед вокруг забора ходит. А у нас оба телефона в доме. Мужа окликнул, что-то ему шепнул – смотрю, Гера бегом в дом, хватает ключи от машины. И свой телефон взял, и мой отобрал. Дал по газам – и умчался. Я понять ничего не могла. Сосед, не здороваясь, развернулся и пошел прочь. Как странно, думаю.

Закрываю ворота – тут друг подъезжает: «Лена, привет. Что делаешь?» — «Да вот Гера куда-то помчался, оба телефона схватил. Что случилось-то?» – «Да ничего. Пойдем чайку попьем». На кухне берусь за пульт от телевизора – отбирает: «Не включай. Так на работе достал этот телевизор». Все вокруг уже знали – кроме меня.

– Как узнали?

– Минут через пять племянница дубасит ногой в ворота. Кричит: «Сашка жив!» – «В каком смысле – жив?» – «Да жив же…» Тут-то до меня стало доходить. Чик – и отключилась. Очнулась в комнате на диване. Врач надо мной, нашатырь.

– В больницу к сыну помчались?

– Да, в нашу Соловьевскую. Вели коридорами, вышел молодой врач: «Саша в искусственной коме, но все слышит. Если вы не готовы, лучше не ходить. Его может убить любой стресс». – «Я не буду плакать, даю слово». – «Точно? Пойдемте». Палец зажала во рту, чтоб не сорваться.

– Что увидели?

– Обомлела – сколько народа в палате, 9 человек! Смотрю по сторонам: где же Саша? Доктор подвел к кровати, а там не он. Не узнаю. Темное лицо.

– Сожжено?

– В копоти. Наружные ожоги начали корочкой покрываться. Сожжено было все внутри, наглотался огня и дыма. Когда поняла, что это действительно сын, отключилась. Очнулась время спустя – надо мной Гера и Марина. Больше нас туда не пускали. А до 12 сентября около дома держали людей из МЧС.

– В Москву вслед за сыном вы не ездили?

– 8 сентября утром спрашиваю Дегтярева, главврача Соловьевской больницы: «Как состояние Саши?» А он грубо в ответ: «Любой простой смертный уже десять раз бы умер. А ваш сын пока живет». Я взмолилась: сделайте все что можно! Может, заплатить? Какое-то лекарство, деньги? Тут вмешался Алексеев, врач из госпиталя Вишневского: «В нашей практике не было случая, чтобы человек с 90 процентами внутренних ожогов выживал. Но ваш мальчик сильный физически. Он очень хочет жить. Все сделаем!»

– И Сашу повезли в Москву?

– Да, его и выжившего Сизова. Из родственников в самолет МЧС могли взять кого-то одного. Мы с Герой переглянулись – полетел он. Сашу еле довезли, резко падало давление. Как только самолет поднимался, становилось плохо. Спасибо пилотам из МЧС, они молодцы. Шли прямо над землей.

– Нельзя было сразу найти хорошую больницу и врачей?

– Вы не представляете, что творилось в Ярославле. Звонили какому-то профессору, тот ответил: «Прилететь не могу, буду поездом в 7 утра». В час ночи мы дозвонились другу семьи, тот сразу все решил – моментально вылетел борт МЧС. В 4 утра он уже с врачами был в Ярославле. Начали принимать какие-то решения. До этого – ноль, ничего! Это сейчас понимаем – надо было сразу отправлять за границу. Но и в Москве делали все что могли.

– Оставшись дома без мужа и сына – ловили всякую новость из Москвы?

– У меня отобрали все телефоны и пульты от телевизора. Ничего не работало. Муж звонил из Москвы, повторял: «Состояние стабильно тяжелое».

– С выжившим Сизовым потом не общались?

– Нет. Говорят, он приезжал в Туношну на двухлетие. Кто-то пытался его расспросить. Ничего не помнит, ничего не знает.

– Говорят, Сизова и вашего сына уберегло то, что сидели сзади.

– Саша никогда не пристегивался. Пока стюардесса не подойдет: «Молодой человек, ремень!» – «Ну ладно…» А когда с командой летал, даже во время взлета ходил по салону. С кем-то поболтать, посмеяться.

Сейчас не поймешь, кто где был. Сизов точно сидел в последнем ряду. Обычно Саня Беляев был сзади. Когда нашли – он был страшно обгоревший. А волна огня шла спереди.

* * *

– Летать Александр не боялся?

– Недавно к нам Леша Васильев заехал – вот он летать боялся. Говорит: «Сколько с Галимом летал – всю жизнь он меня подкалывал: «Ну что, Вась, ладошечки-то вспотели?» И смеется. Сашка вообще ничего на свете не боялся. Боль легко переносил.

– Если уж челюсть столько раз ломал.

– Первый раз это случилось в Новосибирске. Два гола забили, захотели еще. Саня наш полез на пятак, сбросил шайбу Карлухе (Рахунеку. – Прим. «СЭ»). Сам нырнул под Гришу Шафигулина. Потом рассказывает: «Из-за Гриши выглядываю, а тут Рахунек как раз щелкнул. Мне в лицо!» Юрзинов-старший поражался: «За всю жизнь такого не видел, страшное дело. Кладем ему ватку в рот, а она западает, не держится». 17 внешних швов и 24 внутренних. Челюсть как-то собрали, хотя шрам остался.

Второй раз беда случилась в Ярославле. Я обычно матч не смотрю, а тут в коридоре «скорая»: «Вы администратор?» – «Да». – «Мы мальчика увозим, у него перелом челюсти…» Я оборачиваюсь – идет Саня, у лица окровавленное полотенце. Нас с мужем Ваня Непряев повез в больницу. Там уж Сане вживили титановую пластину.

– Что не мешало в будущем драться.

– Приехал «Спартак». С Радивоевичем слово за слово – Саня предлагает: «Скидываем перчатки?» – «Да ну, что ты…» А в третьем периоде все-таки подрались, накидал ему Саня будь здоров. Но это я потом смотрела в записи, а так-то дежурила в холле. Слышу – все свистят. Значит, кто-то дерется. Говорю: «что за дурак?» А подчиненные мои отвечают: «Елена Леонтьевна, этот дурак – ваш Саша». – «Батюшки, сына, что ж ты…»

– Да ребята вообще ничего не боялись! – вступил в разговор Саидгерей. – Им чем страшнее, тем лучше. Ваня Непряев приезжает свеженький – сразу к квадроциклу. «Ты хоть переоденься!» – «Да я недалеко…» Через десять минут возвращается – квадроцикл сломался, самого Ваню «Керхером» отмываем. И Саня такой же.

– Что случилось?

– А им интересно на пески заехать, на кучи. В самую грязь. Квадроцикл должен же плавать? Надо проверить!

– Плавает?

– Оказалось, тонет. Смех и грех. Сейчас как соберутся ребята – вспоминают, смеются… И будто он среди нас. С Непряевым сын взял землю на двоих неподалеку. Сейчас ни Ваньке она не нужна, ни нам.

– Гера, вы же оказались на месте крушения почти сразу?

– Лучше и не рассказывать, что увидел. Валялись пацаны как поросята. Вы же были на этом месте, видели мемориал? Вот вдоль по этому склону все и лежали. Обгорелые. Ночью, накануне этого дня, непонятный сон – будто я на войне, все кругом горит, таскаю раненых. Во сне кричать начал. Жена растормошила: «Гера, Гера, что ты…» – «Господи, надо же такой ерунде присниться. Какие-то обгорелые тела, я среди них». А вечером увидел своими глазами.

– Все обгорели?

– Нет. Гена Чурилов, Ваня Ткаченко словно уснули, прямо в креслах. А от кого-то вообще ничего не осталось. Я-то не знал, что Саня наш живой и его уже увезли. Подъехал с другой стороны к реке, переплыл – и стал искать сына среди тел. Хотя уже оцепление выставили. Не он. И этот не он… У кого-то золотая цепь как у Сани, переворачиваю – нет, не он. Наткнулся на Марека. Еще рыженький мальчишечка мне в глаза бросился, Даня Собченко. Пожарные подошли: «Ладно, ладно, пойдемте». Кто-то куртку на меня набросил. Вода-то ледяная. Из-за этого инвалидность получил.

– Из реки вытаскивать никого не пришлось?

– Там уже не было никого. Когда переплывал, сплошной керосин вокруг. Носа самолета не было вообще, а хвост торчал из того места, где сейчас ступеньки к воде. Его еще тушили.

– Поначалу спасатели приняли Александра за пьяного рыбака?

– Да. Иди, говорят, отсюда. Он и пошел в сторону. Потом вернулся: «Я с этого самолета…» Тогда его под руки подхватили, подняли на катер.

– Я был на этом месте, взлетная полоса рядом. Высоко взлететь не успели. Почему же одни трупы?

– Потому что баки полные. Думаю, и взрыв был. Погибли из-за огня и дыма, а не из-за удара. Если смотреть на взлетку, там небольшой сарайчик. Так колеса шасси прямо по крыше прошли. Из-за поврежденного крыла стало заваливать набок. Снес березу, ее обломок до сих пор лежит у часовенки. Думаю, правду мы узнаем лет через сорок. Как в случае с «Пахтакором». Хвост самолета до сих пор хранится где-то в ангаре.

– Саша прошел через полосу огня?

– Скорее всего, просто вылетел. Касание, взрыв и разлом – кого-то выкинуло. И он, и Сизов не были пристегнуты. Сизову повезло – он был в служебном костюме, который не сгорел. Это и спасло. А ребята в джинсах, еще в чем-то, что на них же полыхало. Поэтому все голые лежали.

– В московской больнице сын чувствовал ваше присутствие рядом?

– Даже не сомневаюсь.

– Смотрели на него через стекло?

– Заходил в палату. Как только прилетели, профессор сказал – сейчас все необходимое сделаю, потом зайдешь и посмотришь. Открыто никто не говорил, что шансов нет, – но можно было понять, что хорошего ждать не стоит.

– За те дни в Москве удавалось заснуть?

– Да ну, какое там… Мне отвели комнату прямо в больнице. Сначала мать Сани Овечкина, Татьяна, звонит: «Живи у нас!» Следом Илюха Горохов. Нет уж, отвечаю. Я рядом с сыном.

– С Овечкиным сын общался?

– Они же одного года. Как-то на первенстве Москвы Саша по шайбам Овечкина обошел. Вон этот приз стоит. С молодежной сборной они серебро взяли в Канаде, подружились.

– Уехали в Ярославль на похороны команды – и сына живым больше не видели?

– Да. Когда уезжал, договорились с профессором – каждые пять минут ему звонить не буду. Связываемся каждый вечер в одно время. Если изменения – он сразу мне набирает.

В 3 часа ночи приехал из Москвы, в 4 утра ребят отпевали в церкви. Туда мы не попали, поехали к 8 утра на «Арену». А через толпу не пробиться. Видим, приехало московское «Динамо». Сразу набрали Грише Шафигулину. Тот кричит: «Тетя Лена, дядя Гера, вы где?! Идите с нами!» Так и прошли, с другой стороны. Ребят хоронили в субботу. На воскресенье нам обещали внучку дать. Но не дали. В понедельник утром я был у ворот больницы. В этот момент Саша умер. В 9.15 родился и в 9.15 не стало. Сразу поехал в Ярославль, надо было решать вопросы с похоронами. Сашу друзья забирали. Привезли сюда в 11 вечера. Вы поговорите пока с женой, я выйду на воздух.

* * *

Не знаю, откуда Елена Леонтьевна нашла силы продолжить разговор.

– До Марины, с которой сыграл свадьбу, у сына постоянная девушка была?

– Да, встречался. Как-то собирались всей семьей в Турцию. Саня уже немножко зарабатывать стал. Говорит отцу: «Батя, хочу взять девушку с собой. Поехали с родителями ее разговаривать…»

– Хорошая девчонка-то была?

– Нормальная. На похороны приходила. Как только беда с самолетом случилась, сразу приехала ко мне.

– Внучку не видите?

– Кристине объяснили – бабушка у нее одна и дедушка один, родители Марины. Раз я сумела с ней увидеться в садике. Услышала: «Бабушка, ты плохая». – «Солнышко, а чем я плохая?» – «Ты у нас с мамой все забрала. Ты нас не любишь. Мне нельзя к тебе подходить!» – «Ну и не подходи. Только возьми, я тебе подарочки принесла. Подойди, посмотри». – «Ой, бабушка, а откуда ты знаешь, что я такие игрушки люблю?!» Прижалась ко мне, поцеловала: «Бабушка, я тебя сильно-сильно люблю!» Это было в феврале. С тех пор не виделись.

Сейчас ищу ее фотографии в интернете. Она же у нас звезда – девочки танцуют во время матчей СКА в проходе. Говорят, у Марины новая любовь. Это жизнь ее, пускай. Лишь бы к Кристине хорошо относился.

С улицы вернулся Саидгерей.

– Еще у нас случился конфликт. Полугода со дня гибели «Локомотива» не прошло – она уже позировала для журнала в купальнике. Как «девушка месяца». Мы высказались – фамилия у нее Галимова. Меняй фамилию и делай, что хочешь. А если сохранила, хоть нас спроси – можно это делать или нет. Саша на эту фамилию всю жизнь работал. А мать ее в ответ: «Что такого? Она же не голая снялась!»

– Александр такого не допустил бы?

– Этого не было бы.

– Давайте о другом. Вы же были знакомы со многими хоккеистами?

– Да все весной, после сезона у нас собирались. Игореха Королев, Пашка Демитра… Королев все в Америку зазывал: «Я закончил с хоккеем, давай ко мне в гости». К осени Шура приезжает с тренировки восторженный: «К нам Королев едет! Тренером!»

С Демитрой мы даже на охоту ездили. Шикарный парень. Ничего звездного!

– Хорошая охота вышла?

– Пошли на кабана, сидим на вышке. А у нас, говорит, тоже охотничьи угодья, с другом ходим на кабана. Приезжай в гости. В этот момент выходит на нас кабан. Смотрю на Пашку: стреляй! Тот вдруг говорит: «А нам это надо?»

– Демитра ведь тоже собирался заканчивать с хоккеем?

– Да. Ему даже разрешили пропустить предсезонку, приехал последним. К самым играм. Такое ощущение, что специально собирали в самолет таких ребят. Плохие-то на небе не нужны.

Саня со швейцарских сборов вернулся, сидим за этим самым столом: «В этом году Кубок наш будет. Такие пацаны собрались, просто супер…» Видели бы вы два их товарищеских матча перед сезоном, с Череповцом и Нижним!

– На первую охоту сына взяли лет в восемь?

– Если не раньше! У нас все рядом – чуть углубился в лес, и уже охота. Прямо из дома на снегоходе ездили. Или квадроцикле.

– И сейчас у нас хоккеисты собираются, – подхватывает разговор Елена Леонтьевна, – В сентябре, в день гибели, мало кто бывает, у всех игры. Но 2 мая, в день рождения, приезжают многие. И каждый день вспоминаешь что-то из прежней жизни.

– Что вспомнилось вчера?

– На хоккее встретили Татьяну Леонидовну Кирюхину, маму Андрюши. Она вспомнила последний гол Саши: «А вы-то помните, как забил «Атланту» за пять секунд до конца? Ржига еще орал?» Так потом заснуть не могла, все тот матч перед глазами. Вспоминала последнюю ночь Саши в этом доме. Приезжали ребята, прощались. Гриша Шафигулин от нас не отходил. Рано утром поехали на «Арену». А туда уж весь город съезжался.

* * *

– Много осталось видео?

– Везде – с клюшкой. У нас был слабенький фотоаппарат, но у одного мальчика папа ездил за командой, все снимал на камеру. Саня часто в кадр попадал. Фотографироваться он не любил. Зато хорошие карточки остались со свадьбы.

– Большая была свадьба?

– Ой, вообще! Такое представление устроили, Саша пел! На свое 25-летие собрал друзей в ресторане. Потом говорил: «Надо было дома». Обычно всегда у нас собирались. Если тепло – во дворе столы ставили, под яблонями. Уха, шашлыки, Гера барана готовил в казане…

– Резали сами?

– И Саня участвовал. Всегда покупали живого барана, с детства учили, как это делается.

– Сын поработал с Петром Воробьевым. Приползал домой без сил?

– Нормально переносил. Между тренировками к нам приезжал, отсыпался на втором этаже. Он квартиру купил, но в последнее время чаще у нас оставался. Кристина родилась. Тянула играть, спать не давала… А с Петром Ильичом мы пообщались после смерти Саши. Руку мне поцеловал и говорит: «В моей практике таких игроков, как Александр, было мало».

– Мне очень нравится Эмиль Галимов. Чувствуется, подражает Саше.

– Он молодец. Со льда уезжает последним, как Саша, и точно так же шайбу старается детям кинуть через стекло. А нам каждый день звонит. Вчера проиграли, расстроенный был – я ему написала: «Ничего страшного, вы и так молодцы». А он мне смайлик в ответ, такую жалостную мосечку…

– Сыну вашему за эти шайбы, что мальчишкам раздавал, доставалось?

– Еще как. Идет собрание, говорит президент. А Сане везде нужно влезть: «Юрий Николаевич, можно вопрос?» – «Саша, знаю, что спросишь. Нет, нет и нет. Ты уже столько шайб за борт повыкидывал. Теперь каждая – 100 долларов!» А рядом кто-то из чехов: «У них с матерью подряд. Он кидает, она – собирает…»

– В раздевалке «Локомотива» после трагедии бывали?

– Заходили. А отец после каждого матча заглядывает к мальчишкам. Там все перекрасили, переставили. Нас спрашивали – мы сказали, что правильно. Ребятам и так тяжело.

Ярославль – Москва

Жизнь вдовы хоккеиста Александра Вьюхина после катастрофы с «Локомотивом»

В числе пассажиров самолёта, потерпевшего крушение 7 сентября 2011 года при вылете из Ярославля в Минск, был рекордсмен российской хоккейной лиги по количеству проведённых матчей на высшем уровне вратарь Александр Вьюхин. Сезон-2011/12 должен был стать последним в его карьере, но его жизнь, как и жизнь ещё 43 человек, оборвалась раньше. Сегодня ему исполнилось бы 45 лет…

Корреспондент «Чемпионата» встретилась в Санкт-Петербурге с вдовой прославленного хоккеиста Еленой Вьюхиной.

Команда легенд и парней с нашего двора. Каким был тот «Локомотив» Они могли привезти в Ярославль кубок.

«Переехали из Омска из-за дочерей»

— Почему вы решили обосноваться в Петербурге, если вся работа (благотворительный фонд и ресторан) в Омске?
— Самое же сложное — это запустить проект, а дальше он сам развивается. И потом, я же не на Луну улетела. Я часто приезжаю в Омск, плюс проводим видеоконференции. Переехала из-за дочерей. Старшая увлекалась изобразительным искусством и хотела поступать в академию им. Штиглица. В итоге она походила немного на подготовительные курсы, а потом влюбилась в историю и обществознание и теперь хочет идти на юриспруденцию. К тому же у меня сестра в Петербурге живёт.

— В Омске у вас остался ресторан «У Пушкина». Получается ли вести бизнес на расстоянии?
— У нас есть исполнительный директор, который прекрасно выполняет свою работу, лишний раз лезть к нему не надо. В постоянном контроле ресторан не нуждается.

— Как часто сейчас бываете в Омске?
— В 2016 году раз 20 была.

— Ничего себе!
— Да. В 2017-м уже поменьше, с осени стала примерно раз в месяц-полтора летать.

Фото: Из личного архива Еленой Вьюхиной.

— Младшая дочка до сих пор профессионально занимается бальными танцами?
— Нет, но занималась лет восемь, наверное.

— У вас никогда не было желания вырастить из дочери профессионального спортсмена?
— У меня такие дети, что без их желания ничего нельзя сделать. Может быть, дочка и закончила с бальными танцами, потому что от неё слишком много требовали. Ей перестало это приносить удовольствие, желание пропало и всё. Мне вообще кажется, что успеха в спорте добиваются только те, кто обожает своё дело. На желании родителей далеко не уедешь.

— Следите ли сейчас за взрослым хоккеем?
— Почти нет, честно говоря и раньше следила только за выступлением мужа. Дети у меня болеют, обе дочери ходят и на СКА, и на «Авангард». У нас ещё племянник играет, выступает за воскресенский «Химик» из ВХЛ, за ним следим.

— С кем из хоккейного мира поддерживаете до сих пор отношения?
— Друзья мужа так и остались друзьями мужа, а те пары, с которыми мы дружили, по-прежнему близкие люди. По большому счёту ничего не поменялось. А вот знакомых из хоккейного мира сейчас практически нет.

«В шесть вечера муж возвращается домой и говорит: «Я уволился»…»

— Расскажите, как дочка бывшего руководителя омского ФСБ и экс-федерального инспектора вышла замуж за хоккеиста? Казалось, вы совсем из разных миров.
— Наверное, и правда из разных миров. Когда познакомились, мы даже номерами не обменивались. Таких случайных встреч было много, в течение года так и ни разу не договаривались о встречах, но постоянно пересекались. Сотовых телефонов тогда не было, Саша даже без домашнего жил. Как-то находили друг друга. Судьба, видимо.

— В каком году познакомились?
— В 1995 году познакомились, а через четыре года поженились. В Омске он играл с 1994 по 2003 год. Саша вообще никуда не собирался уезжать, Омск ему очень нравился, а были предложения и из Москвы, и из Екатеринбурга. Мне тоже было хорошо в родном городе, друзья и родители рядом.

— Как случился переезд в Новосибирск?
— Муж же всегда был ведущим вратарём, всех переигрывал. Кто бы ни приходил — оставался за ним. А тут стал вторым номером, Саша это пережить не мог. Пошёл разговаривать с тренером. У нас только родилась Ксения, только полгода исполнилось, мы с ним договорились, что до конца сезона он доиграет в «Авангарде», а потом поедем куда угодно. «Хорошо?» — «Хорошо!». Разговор у нас состоялся в два часа дня, а в шесть вечера муж возвращается домой и говорит: «Я уволился». Через неделю собрал вещи и поехал в Новосибирск, ещё пару месяцев до дозаявки с ними просто тренировался.

— Вы в Новосибирск так и не переехали?
— Изначально переехали, но у дочки начались проблемы со здоровьем. Врач сказал, что либо будет астма, либо домой надо возвращаться. Хотя, казалось бы, всего 600 километров между Новосибирском и Омском. Потом уже начали с Сашей везде ездить: катались в Череповец, Новокузнецк, Ярославль.

— Получается, что жили постоянно на два города?
— У меня, наверное, судьба такая. Я и сейчас, можно сказать, на два города живу. Когда у Саши были выходные, то он к нам в Омск приезжал, когда у детей каникулы — мы к нему. Постоянная жизнь на колёсах получалась.

— Тяжело было постоянно в разъездах быть?
— Тяжело жить в разлуке, к этому сложнее всего привыкнуть, особенно потом, когда съезжаются в один город. Многие спортивные семьи из-за этого и разваливаются — привыкаешь к одному стилю жизни, а потом обратно вернуться очень трудно.

— Как Александр воспринимал неудачи? Переключался на приятное, на семью, или сам всё переживал?
— К нему лучше вообще было не подходить после того, как проиграл. Ещё не дай бог, если он считает, что виноват в поражении. Лучше его оставить одного, будет 150 раз пересматривать матч, с кем-то созваниваться, а потом будет работать над ошибками.

— С вами обсуждал хоккей?
— Каждый раз после игры! Я должна была обязательно присутствовать на матче, а потом давать свою оценку. Причём его мало волновало, что я дилетант в этом вопросе. Хотя на протяжении нашей совместной жизни у меня выработалось понимание, как играют вратари. Под конец сама начала ему говорить: «Зачем ты выкатился вот в этом моменте?» (Смеётся.)

— Прислушивался?
— Да. Саше всегда была интересна оценка со стороны. Не только моё мнение. Лесть не любил, был за объективность. Жалеть мужа никогда не надо было, злился из-за этого. Когда играл на выезде, мы все собирались у телевизора и смотрели, как играет папа.

— Какие-то особенные приметы у Александра были?
— Конечно! Да у каждого свои тараканы. Не только у хоккеистов, а у всего спортивного мира. Было много всего, и связанное с деньгами, и с новыми вещами. Одно я чётко запомнила — приметами и обычаями ни с кем делиться нельзя (смеётся). У Саши была интересная вещь: когда примета не срабатывала, он начинал делать всё ровным счётом наоборот.

— Решение о подписании нового контракта муж вместе с вами принимал?
— Он советовался, но решение принимал всегда сам. Мне кажется, ему самому нужно было вслух проговорить все плюсы и минусы и таким образом выработать для себя решения. Воздействовать на него, говорить, что туда-то мы не поедем, было просто нереально. Если он решил, значит так и будет.

«Саша проблемы других воспринимал как свои»

— Чем Александр планировал заниматься по окончании игровой карьеры?
— Он очень хотел вернуться в Омск. 2011 год должен был стать последним в его карьере. Саша вообще долго думал, стоит ли ему продлевать соглашение с «Локомотивом». Но на его взгляд в Ярославе собралась лучшая команда, он подписал контракт из-за того, что очень хотелось поиграть в этом составе. Говорил: «Возьмём золото или не возьмём, но команда там золотая». А после хотел вернуться в Омск и заниматься рестораном. До этого пытался ему время уделять. Ругались с ним из-за этого, потому что приезжал на выходные и пропадал в ресторане на весь день. Я прям не любила весь этот бизнес, вроде муж домой приехал, а его со мной нет. Потом уже, когда окунулась в ресторанные дела, поняла, либо ты живёшь там, либо в дела вообще не лезешь.

Фото: photo.khl.ru

— С хоккеем Александр не хотел связать жизнь?
— Грозился, что никакого отношения к хоккею иметь не будет, но тем не менее постоянно принимал участие в детских тренировках, подсказывал ребятам, занимался персонально с некоторыми мальчишками. Из него бы получился отличный тренер, потому что Саша очень доходчиво объяснял, и он вкладывался в детей.

— Александр запомнился тем, как быстро и остроумно отвечал на острые вопросы. Как вы думаете, получилось бы у него на спортивном телевидении?
— Этого мы с ним не обсуждали, но Саша был очень харизматичным и эмоциональным. Камера его любила, фотоаппарат тоже. За всю мою память у него не было ни одного неудачного снимка. Может быть, на телевидении у него и получилось бы.

— У него ещё всегда были такие развёрнутые ответы в интервью, серьёзные рассуждения. Из вашего мужа мог бы и отличной руководитель клуба получиться.
— Саша очень любил спорить, причём спор иногда возникал ради спора. Эта черта сейчас у дочек проявляется, обе в дебатах любят участвовать. Своё мнение у мужа было абсолютно по любому вопросу, доказать ему, что он в чём-то был неправ было практически невозможно. И всегда на эмоциях спорил. По поводу руководителя, то мог бы получиться хороший. Коллектив в ресторане его до сих пор вспоминает. Саша умел оперативно принимать решение, плюс был очень добрым и понимающим, иногда даже в ущерб себе. Проблемы других воспринимал как свои. Может быть, где-то у него и детская наивность присутствовала, потому что верил людям, изначально никогда не считал человека плохим.

— Так и обжигаться часто можно.
— Постоянно обжигался! Не то, что бы его постоянно кидали и обманывали, но его добротой постоянно пользовались. Но в основном друзья у него такими же были добрыми и открытыми. Неслучайно говорят, что мы притягиваем тех, кто на нас похож.

«Дочкам об авиакатастрофе сказала сразу, к такой новости нельзя подготовить»

— Вы помните тот день – 7 сентября 2011 года?
— Конечно. Этот день отложился во всех подробностях. Мы тогда с дочками в Омске были, одна училась в первую смену, другая — во вторую. Старшую дочь забрала со школы, отвезла на тренировку, потом младшую забрала. Ехали из школы в машине и по громкой связи разговаривали с Сашей, потом он сразу в самолёт пошёл. Проходит минут 20 и мне начинают звонить его друзья, расспрашивать, что случилось. Я ни сном ни духом, даже до дома не доехала. В итоге позвонила Таня Панова и сказала: «Как ты ничего не знаешь? Самолёт же разбился». А я поверить не могла, объясняла, что только что с Сашей по телефону говорили. Дальше начались звонки, поиски в интернете информации…

Взлетел и через несколько секунд разбился. События 7 сентября 2011 года Шесть лет назад в 16:00 под Ярославлем разбился самолёт Як-42, в котором находились хоккеисты, тренеры и персонал «Локомотива».

— Дочкам не сразу сказали?
— Сказали сразу же, как только сами узнали. Потому что я не знаю, как достаточно взрослого ребёнка, который всё понимает, подготовить к такой новости и сказать не сразу. Мы сразу же с моим отцом полетели в Ярославль, с нами Анатолий Бардин поехал, Царство ему небесное.

— «Локомотив» как-то вспоминает о вашей семье 7 сентября?
— Конечно. Клуб до сих пор присылает детям подарки. Не знаю, кто этим занимается, но на Новый год постоянно передают в Омск корзину подарков. Так приятно (улыбается)! Каждый год 7 сентября клуб организовывает процессию на кладбище, в Туношну. Звонят, спрашивают, будем ли мы, как у нас дела. Не забывают ни о ком.

Фото: РИА Новости

— Доводилось слышать, что клуб не всем выплатил полные компенсации. У вас вопросов не было?
— Не буду говорить за всех, знаю, что выплаты шли через страховую компанию. У меня никаких вопросов не было.
— В конце ноября 2017 года было объявлено, что уголовное дело об авиакатастрофе закрыто. (Суд установил, что причиной крушения стало неосознанное нажатие тормозных педалей пилотами — самолет не смог набрать высоту и упал. — Прим. «Чемпионата».) Знаю, что вы приезжали на суд из Омска, постоянно следили за следствием.
— Несмотря на то что следствие по этому дело закончено, я до сих пор получаю письма из Следственного комитета, что предварительное следствие по делу о крушении самолёта продлено ещё на три месяца. Официального вердикта до сих пор нет. Не знаю, что это было за решение в ноябре.

— Отец Ивана Ткаченко Леонид тогда высказался, что близкие потеряли свой шанс узнать правду. Вы придерживаетесь такого же мнения?
— Я даже не знаю, закрыли ли дело. Бумаги с заключением я не видела до сих пор. Возможно, дело могло быть разделено на несколько, поэтому что-то закрыли, а где-то решение не приняли. Просто шесть лет и ещё неизвестно сколько будет идти. Что можно узнать спустя шесть лет?

— Как вы считаете, причина авиакатастрофы — человеческий фактор?
— Я ничего не могу считать, потому что не обладаю полной информацией. Но я не думаю, что только пилот и его состояние повлияли, скорее это совокупность разных факторов.

«На денежную компенсацию после авиакатастрофы открыла фонд»

— Насколько сложно было организовать свой благотворительный фонд?
— С бумажной волокитой я практически не сталкивалась, потому что очень много друзей и знакомых в 2011-12 годах готовы были подхватить любую мою инициативу и помочь. Поэтому проблем удалось избежать, сложности возникли только в том, что нужно было «раскачать» проект. Сначала пытались делать упор на вратарскую школу, но организовать её без команды — практически нереально. Мы по сути можем делать только сборы два раза в год. Была идея развивать профессиональный хоккей. В Омске было несколько серьёзных школ, которые составляли конкуренцию «Авангарду». Но не получилось.

— Почему?
— Начнём с того, что профессиональный спорт — это очень дорого. Чтобы составлять конкуренцию профессиональной спортивной школе, нужно представлять ребятам три-четыре тренировки в неделю, должны быть занятия на земле, на льду. А аренда льда — дорого, фонд такие расходы потянуть не может. Опять же, вопрос приоритетов. Социальная направленность была мне как-то ближе, мне кажется, это более нужно сейчас.

— Как вам пришла идея организации фонда?
— Когда мне передали деньги (денежную компенсацию после авиакатастрофы. — Прим. «Чемпионата»), я просто не знала, что с ними делать. Мне хотелось направить их на что-то хорошее, поэтому и родилась такая идея.

— Чем сейчас в основном занимаетесь?
— Продолжаю и рестораном с пивоварней, и фондом. В связи с кризисом стало сложнее вести дела, а наполняемость фонда велась всегда за счёт собственных средств и грантов. Сейчас гранты дают уже не так охотно, как это было в первое время. Но тем не менее живём-барахтаемся. Продолжаем наш проект «Академия хоккея» совместно с администраций города Омск.

— Расскажите, в чём суть этого проекта?
— Это даже не хоккейная, а социальная программа, нацеленная на то, чтобы организовать мальчишкам досуг. Зимой предлагаем играть в хоккей — занятия с ними проводят инструктора, которые не тренируют, а лишь соблюдают технику безопасности и следят, чтобы игра проходила по правилам. Летом ребята в флорбол и футбол играют. Инструктора также сопровождают команды на соревнованиях и отвечают за инвентарь, который приобретается за счёт фонда. Мы работаем с клубами по месту жительства на площадках, которые находятся на территории обыкновенных школ или хоккейных клубов.

— Ледовые площадки на открытом воздухе?
— Исключительно на открытом, потому что аренда крытых площадок — очень дорого. В закрытых аренах проводим матчи открытия сезона и последние игры. В основном же получается, что ребята пришли в клуб, переоделись и пошли заниматься на улице. Можно прийти к нам в начале сезона, в середине, конце — вообще без разницы. Было бы желание.

— Сколько ребят у вас занимается в «Академии хоккея»?
— Сейчас в проекте задействовано 11 команд, в каждой по 10-15 человек. Ребята возрастом от 10 до 18 лет.

— Проводите ли турниры?
— Да, у нас есть «гладкий» чемпионат, а есть отдельные турниры. Главное, что ребятам нравится.

Фото: Из личного архива Елены Вьюхиной.

— Расскажите чуть подробнее о вашей школе вратарей.
— Школа существует только в формате сборов. Зимние — короткие, проводятся во время каникул в основном для местных. Приезжают из Тюмени, Новосибирска, Бердска, Казахстана.

— Были ли планы расширяться или вопрос в финансах?
— Когда ты привлекаешь коммерческих спонсоров, ты должен предоставить им отдачу. На турнирах должен их пиарить, мы же никого не рекламируем. Конечно, нашему проекту помогают, дарят подарки. Но мы всё-таки небольшая организация.

— Как вы считаете, то, что в крупных городах школы команд КХЛ фактически установили монополию, как, например, в Омске или Петербурге, — это хорошо? Или должна быть конкуренция среди детских хоккейных школ в городе?
— Это палка о двух концах. В Омске хоккей был возведён на такой уровень, каждый мальчишка хотел заниматься этим видом спорта. Одной школы явно было мало, она просто не справлялась с нагрузкой. Команды были переполнены, из 40 человек только четверо в состав проходили. Обид было много. Поэтому в клубе и было по три-четыре состава. Сейчас в Омске ледовых дворцов стало больше, а хоккейных школ меньше. Но даже если бы их было больше, то по окончании школы, куда идти? Все мальчики хотят играть профессионально в своём городе, и дорога только в «Авангард». Клуб в МХЛ — тоже недёшево содержать. Омск — город небогатый, у него нет возможности финансировать ещё одну хоккейную школу. И так другие виды спорта страдают, на баскетбол и волейбол не хватает денег.

В период моей молодости много детей играло в хоккей во дворах, тренеры ходили и смотрели на мальчишек, лучших звали в школу. Мы хотели со своим проектом к этому вернуться. Но сейчас детей отдают в хоккей не в десять лет, как было раньше, а в четыре-пять. Получается, что ребята из дворового хоккея просто не успевают за теми, кто с раннего возраста занимается в спортшколе.

— В Омске много сегодня катков?
— Больше 20 открытых площадок, где заливают лёд, есть ворота, борта. И это только те, которые я знаю. Плюс много катков для массового катания.

— Такое ощущение, что в Омске все на коньках умеют кататься.
— Да, так и есть. Новый год я встречала в Омске, в первых числах января мы хотели на каток сходить, так не попали, билеты надо было ещё в декабре покупать.

Фото: Из лично архива Елены Вьюхиной.

«С новым руководством «Авангарда» контактов не поддерживаем»

— В апреле 2012 года в Омске прошёл матч памяти Александра Вьюхина, когда собралось 7 тысяч зрителей. Были с вашей стороны попытки ещё организовать такие игры?
— Нет, больше не пытались. Сама суть этого матча заключилась в том, что там собирались ребята, которые вместе с Сашей играли, им сейчас уже под 50 всем (смеётся). Да и куража уже того не будет. Всё хорошо в своё время. Матч и ценен был тем, что был один такой. Все средства с этой игры пошли на организацию фонда.

— В Омске Александр отыграл девять лет. Вспоминают ли о нём в «Авангарде»?
— Ветераны вспоминают. С новым руководством особо контактов не поддерживаем. Не думаю, что они со мной должны как-то по-особенному общаться и есть ли разница между моим фондом и каким-то другим. Потом омский хоккей очень изменился за последние годы, я уже никого особо и не знаю (улыбается). Да я за помощью к ним никогда не обращалась, у них свои дела, у нас — свои. Может, у меня просто остались неприятные воспоминания из-за того, что мы очень долго согласовывали все нюансы для организации этого матча памяти.

Джерси Александра Вьюхина под сводами «Арены-Омск» Фото: photo.khl.ru

Карьера

Воспитанник свердловской СДЮСШОР «Юность», первый тренер — Валерий Голоухов. После победы в последнем Чемпионате СССР среди юношей (Тольятти, 1990 г.) А. Вьюхина заметили и пригласили к себе селекционеры харьковского «Динамо» (высшая лига). После развала Союза на основании действующего трудового договора получил украинское гражданство. Выступал в Межнациональной хоккейной лиге за «Сокол» Киев (1992—1994).

Сборная Украины

В составе национальной сборной Украины — участник чемпионатов мира 1993 (группа C), 1994 (группа С1) и 1999 г. в Норвегии (3 игры, 8 пропущенных шайб). В конце 1990-х годов Вьюхин получил российское гражданство.

«Авангард»

Почти 10 лет Александр Вьюхин провёл в омском «Авангарде». В клубе Александр сыграл в 346 матчах (пропустил 626 шайб) и занимает 40-е место в списке старожилов «Авангарда». Александр — рекордсмен клуба по количеству игр на «ноль» на высшем уровне — 37 матчей.

В сезоне 1995/1996 МХЛ Александр вместе с «Авангардом» завоевал первую медаль омского хоккея. По словам более опытного на тот момент вратаря клуба Сергея Храмцова, Александр «по сравнению с предыдущим чемпионатом очень прибавил<…>У него практически не было срывов, появилась уверенность и стабильность. Саша очень помог команде».

В сезоне 2000/2001 Александр завоевывает с «Авангардом» первую серебряную медаль чемпионата страны. Александр провёл сезон не просто в статусе основного вратаря клуба, но и, по сути, единственного. По словам тренера Геннадия Цыгурова, его очень беспокоило то, что ближе к плей-офф у Александра не было замены, а следовательно, и не было права на ошибку. В сезоне 2001 года Александр установил клубный рекорд по сухим матчам за один чемпионат — 11 матчей.

Продолжение карьеры

После «Авангарда» выступал за «Сибирь» Новосибирск (2003—2007), «Северсталь» Череповец (2007—2009), «Металлург» Новокузнецк (2009—2010), «Локомотив» Ярославль (2010—2011). С «Локомотивом» контракт был подписан до апреля 2012 года.

Первым из вратарей отечественных чемпионатов отыграл 700 матчей. Экс-рекордсмен российской хоккейной лиги по числу проведённых матчей на высшем уровне — 725 игр.

> Гибель

Погиб вместе с командой «Локомотив» 7 сентября 2011 года при взлёте самолёта с ярославского аэропорта. Похоронен в Омске на Старо-Северном кладбище.

Примечания

  1. 1 2 Александр Вьюхин: «Дайте иголку и нитки хоккеистам — девять из десяти себе форму не зашьют» (недоступная ссылка). Дата обращения 21 октября 2015. Архивировано 4 марта 2016 года.
  2. В авіакатастрофі загинули троє хокеїстів з України
  3. Голоухов Валерий Георгиевич//Спорт на Урале
  4. Первый вратарь независимой Украины погиб под Ярославлем — INO TV (недоступная ссылка)
  5. Хоккейный клуб «Авангард». 60 хоккейных лет. Справочник. Омск, 2010. С.110, с.125
  6. 1 2 Хоккейный клуб «Авангард». 60 хоккейных лет. Справочник. Омск, 2010. С.130
  7. ХК АВАНГАРД — Новости Архивная копия от 5 ноября 2011 на Wayback Machine
  8. Геннадий Цыгуров: У «Авангарда» сезон был тяжелый, но я им доволен — Газета — Советский спорт
  9. Профиль на сайте КХЛ
  10. https://www.championat.com/hockey/news-3677403-vasilij-koshechkin-ustanovil-vratarskij-rekord-dlja-chempionatov-rossii-i-sssr.html
  11. Мы помним. Александр Вьюхин — Хоккей — Чемпионат.com Архивная копия от 4 марта 2016 на Wayback Machine
  12. На панихиду по Александру Вьюхину в Омске пришли тысячи болельщиков
  13. В Омске прошел турнир памяти Александра Вьюхина
  14. Лига Хоккей Прогноза
  15. Хоккейный клуб АВАНГАРД — Омская область Архивная копия от 7 ноября 2012 на Wayback Machine
  16. Хоккейный клуб АВАНГАРД — Омская область Архивная копия от 7 ноября 2012 на Wayback Machine
  17. В Омске друзья Александра Вьюхина организовали матч памяти знаменитого вратаря

Врач Галимова: Надеюсь, Саша слышал, что шептала ему жена

В понедельник в 14.00 врачи Института хирургии имени Вишневского, боровшиеся за жизнь Александра Галимова, пригласили журналистов на брифинг. На нем они подробно рассказали, как прошли последние дни мужественного ярославского игрока.

Реквием по Александру Галимова

Черный лед. Фильм-память по ХК «Локомотив»

Инесса РАССКАЗОВА,

Дмитрий ПОНОМАРЕНКО

90 процентов ожогов. Боль, которую даже невозможно представить…

– Как бы вам объяснить, что такое такой обширный ожог, – задумывается врач, проводивший нас на территорию центра. – Ну если очень приблизительно… Это как раздетого догола человека выгнать на лютый сорокоградусный мороз на несколько часов. Поэтому наших пациентов при таких тяжелых травмах и вводят в бессознательное состояние. Сами поймите – даже при условии обезболивания лежать приходится постоянно без малейшего движения. Кто такое выдержит? Люди с ума сходят…

«НАДЕЖДА ЗАТЕПЛИЛАСЬ В СУББОТУ»

Со второго этажа к нам спускаются врачи, непосредственно занимавшиеся спасением Александра Галимова.

– День сегодня недобрый. Мы потеряли молодого парня, талантливого спортсмена, но прежде всего – просто хорошего человека, – говорит директор Института хирургии имени Вишневского Валерий Кубышкин. – Теоретически надежды на спасение с самого конца было слишком мало. Но мы сделали все возможное. С первой же минуты было сделано протезирование всех важных функций организма. Искусственная вентиляция легких, искусственная почка… Все, что требуется для борьбы с шоком и огромным распадом ткани вследствии ожога. Современная терапия была проведена в полном объеме. В любой зарубежной клинике не сделали бы больше… И все равно этого оказалось мало. Таковы уж особенности этой травмы.

– Был ли за эти дни хоть один момент, когда Александру стало лучше, и у вас затеплилась реальная надежда?

– Нам удалось стабилизировать состояние пациента, – отвечает руководитель Ожогового центра профессор Андрей Алексеев. – Изначально мы отдавали себе отчет, что такие ожоги несовместимы с жизнью. И все же в субботу нам удалось, наконец, нормализовать гемодинамику. Нормализовался пульс, артериальное давление. В общем, стало лучше работать сердце. До вечера воскресенья все шло неплохо. Вроде появился шанс, что за счет молодости и спортивного здоровья Александр будет бороться дальше. Но способности человека, даже такого сильного, как Галимов, не безграничны…

– У него иссякли силы?

– Да. Ожоговые травмы – особые. Они нарушают работы сразу всех внутренних органов. Даже комплексное лечение не спасает.

«ЖДАЛИ ЧУДА, НО ОНО НЕ ПРОИЗОШЛО»

– Вчера в СМИ появились слухи об операции по пересадке трахеи. Они имели под собой хоть какое-то обоснование?

– Абсолютно никакого! Это глупость больного воображения. При поражении дыхательных путей такие операции не выполняются.

– У многих людей появилась надежда на выздоровление Александра, когда они узнали, что сразу после аварии Галимов двигался и разговаривал.

– Это как раз и называется шок. Но за ним следует другая реакция, органы теряют работоспособность.

– За эти пять дней Александр приходил в сознание?

– Нет, он специально находился в медикоментозном сне. Это необходимая мера.

– Медицине известны случаи, чтобы люди с такими ожогами выживали?

– Все зависит от того – сколько глубоких ожогов и сколько поверхностных. У Галимова было девяносто процентов ожогов. Семьдесят из них – глубокие. В такой ситуации можно было надеяться только на чудо. К сожалению, его не случилось…

– Могло его состояние ухудшиться из-за транспортировки в Москву?

– Нет. Иначе мы бы потеряли его в первый же день после перевозки. Я лично в этом участвовал. Все было сделано правильно.

– Можно это было сделать сразу после аварии?

– Нет, в первые часы пострадавший нуждается в антишоковой терапии. Из-за этого он нуждался в срочной госпитализации.

«КОГДА Я ПРИЛЕТЕЛ В ЯРОСЛАВЛЬ, ОН БЫЛ УЖЕ В КОМЕ»

Просто поразительно, сколько диких слухов может породить человеческая трагедия. Сколько оказывается желающих вольно или невольно, а возможно – вполне сознательно и цинично сделать себе на ней имя. В последние дни несколько интернет-ресурсов уверенно вывешивали новость: «Александр Галимов скончался в больнице».

Было ли это банальной ошибкой – хотя никому, пожалуй, не стоит объяснять, какова цена такой ошибки, – или сознательно сфабрикованной «уткой» ради поднятия собственных рейтингов…

Это даже не хочется обсуждать.

Отойдя в сторонку с доктором Алексеевым после окончания официального брифинга, мы просто спросили его о том, что же происходило все эти дни за запертыми для посторонних дверями Института Вишневского. Что скрывали сдержанные и ничего, по сути, не говорившие строчки о стабильно тяжелом состоянии нападающего «Локомотива»…

– «Состояние Александра Галимова остается стабильно тяжелым» – эта фраза, начиная с четверга, звучала во всех сводках новостей. А что она означала на самом деле?

– Была определенная положительная динамика. Даже не то, что положительная… А просто относительная стабилизация состояния. Почему относительная? Потому что трудно себе представить, что при такой тяжелой травме может быть стабильность, которая определяет дальнейший перелом болезни. Это не тот случай… В воскресенье ближе к вечеру ситуация стала меняться. Нарастали явления сердечно-сосудистой и дыхательной недостаточности… Они прогрессировали, и в итоге привели к невозможности дальнейшей жизни.

– У Саши остановилось сердце?

– Да.

– Андрей Анатольевич, пожалуй, это уже лишний вопрос, но если бы его состояние оставалось стабильным, что вы собирались предпринимать?

– Дальнейшие хирургические действия: удаление обожженных тканей, изучение возможности пластики, то есть пересадки кожи, использование и культивирование клеток и так далее…

– Когда вы прилетели в Ярославль, Александр еще разговаривал?

– Мы с ним не говорили. Мои коллеги рассказали мне, что они некоторое время в самом начале общались с Сашей, когда еще не была налажена искусственная вентиляция легких.

– А при ней разговор в принципе…

– …Невозможен! Конечно, нет. Вентиляция легких проводится через специальную трубку, какой тут разговор может быть?!

– В Ярославле люди, ставшие свидетелями того, как Сашу грузили в машину «Скорой помощи» для транспортировки в Москву, говорили, что он плакал и кричал: «Не оставляйте меня одного! Пожалуйста, поговорите со мной!». Значит, это не могло быть правдой?

– Если бы речь шла о том, когда его только привезли с места аварии, то это могло быть правдой. Поскольку ожоги такой степени тяжести подразумевают шок и очень сильное возбуждение, оно бывает и немного неадекватным. Например, больные, которых затем удается спасти, не помнят ни самой катастрофы, ни того, что было после, в больнице. И, в общем-то, многим непосвященным может казаться: раз человек идет, разговаривает – значит, все благополучно. А на самом деле это реакция на травму, на боль, она выражается в выбросе гормонов в том числе, что позволяет организму работать на переделе.

– Как долго Александр находился в сознании?

– Не думаю, что больше часа-полутора часов. Затем неизбежно наступает истощение, падение деятельности со стороны внутренних органов и развивается следующее состояние шока, когда больной уже впадает в кому, а сознание отсутствует.

«НАДЕЮСЬ, САША СЛЫШАЛ, ЧТО ШЕПТАЛА ЕМУ ЖЕНА»

– Как часто вы позволяли его отцу и жене заходить в палату к Саше?

– Вчера его супруга приходила. Мы подходили к Саше, она с ним пошепталась… Конечно, как бы не было всем понятно о неблагоприятных перспективах, связанных с лечением ожоговой травмы, все мы надеялись… Но мы адекватно оценивали ситуацию. Родственники тоже понимали это и внутренне были готовы к самому страшному. Хотя подготовиться к этому, конечно, нельзя.

– Александр мог не то, чтобы услышать, а почувствовать, что говорила ему шепотом Марина?

– На этот вопрос вам никто не ответит. Мы считаем, что, наверное, люди, лежащие в коме, все равно каким-то образом слышат и чувствуют. В общем, я думаю – да…

– Всегда ли вы разрешаете близким входить в палату к больному? Или это был исключительный случай?

– Все зависит от близких, от того, в каком состоянии они сами находятся. Готовы ли они к таким тяжелым впечатлениям, смогут ли они вынести то, что им придется там увидеть. Понимая, что ситуация может измениться в любую минуту, мы стараемся, чтобы у близких и родных не оставалось потом чувства, что они не успели сказать что-то, попрощаться…

– Их готовность вы оцениваете, или это делают психологи?

– После стольких лет работы с тяжелым больными, – а к нам же поступают самые тяжелые больные со всей – опыт у нас уже не меньше, чем у психологов.

– Когда Саша ушел, ни его жены, ни отца в больнице не было? И они узнали обо всем от врачей?

– Сегодня они не успели приехать. Я позвонил супруге Саши, а его отец как раз в это время подъезжал к институту.

– И не застал сына в живых?

– Нет.

Скончался Александр Галимов

Отец и мать форварда «Локомотива» Александра Галимова….

Хоккей Во дворе дома Галимовых неслышно падают спелые яблоки. – И ни разу на голову гостю, – протягивает мне красный плод хозяин дома Саидгерей. – Сладкие? Отвезу сыну на могилу. Сашка их с детства любил. Форвард Александр Галимов оказался последним, кто ушел из жизни после крушения «Локомотива». Пока сердце сына билось, рядом с ним был Саидгерей. Дом в Сопелках, где живет семья Галимовых, в пяти километрах от Туношонки. Там упал самолет. – А здесь Сашка виноград посадил. Сорт изабелла – вино к осени собирались давить, – указывает на арку Галимов-старший. – А вон у забора голубые сосенки. Тоже Сашкина работа. Одна – в честь рождения дочери, вторую для себя сажал. Засохла Сашкина сосна. – А где Сашино ружье? – накануне годовщины авиакатастрофы спросил я старого охотника Саидгерея… …Год назад, 9 сентября, мы познакомились с Саидгереем в Ожоговом центре института имени Вишневского. После крушения самолета выжили двое – два Александра, бортинженер Сизов и хоккеист Галимов. Обоих перевезли в столичную больницу. Саидгерей полетел в Москву вместе с сыном. Прошел год после гибели «Локомотива». Саидгерей пригласил в гости вашего корреспондента – помянуть Шуру. «НЕТ САШКИ, НЕТ РУЖЬЯ» – Ружье забрали. Нет хозяина, нет и ружья. А я хотел его Ване Непряеву подарить. Если бы не Сашкины друзья, я б тогда не выкарабкался, – рубит воздух ладонью Саидгерей. – Тоска такая – хоть сам в могилу закопайся. Друзья Сашкины и памятник сыну установили на кладбище мусульманском в Чурилках. И мне с женой постоянно звонят. Когда с Сашкой беда случилась – в Москву приехал Славка Буцаев: «Гера, мы с ребятами собрали полмиллиона долларов – самолет в немецкую клинику ждет». Я говорю: не надо, ребята, здесь, в Москве, все условия созданы… А 12 сентября Сашки не стало. На день его рождения, 2 мая, приехали с женой на могилу. А там друзей со всей страны – человек 70 прилетело. Серега Мозякин, Гриша Шафигуллин, Данис Зарипов, Иван Непряев, Костя Руденко, Егор Подомацкий. И все с семьями… После кладбища поехали к нам в дом – накрыли столы во дворе под яблонями. Сына вспоминали. Я и на хоккей в Ярославле обязательно пойду. На «Арену-2000» Сашкины друзья ведь приезжать будут. Пусть не хотят они заходить в те раздевалки – но что делать, надо жить дальше. Мы с женой для себя решили – жить обязательно. Чтобы память о Сашке хранить и друзей его собирать вместе. И на охоту я продолжаю ездить с его друзьями, чтобы не киснуть. Сын ведь не только в хоккей играл, он и охотник классный. Дня за три до аварии поехали мы с ним на утку. Санька решил сфотографироваться, а сзади дичь вспорхнула. Я сыну: «Саня, утки!» Он развернулся, ружье скинул, хлоп – двух уток одним выстрелом уложил. Вот на этой фотографии последние его трофеи. ПРОЩАНИЕ ОХОТНИКА – Ружье сына не знало промахов? – Странность одна с Сашкой случилась перед смертью. Я тогда значения особого ей не придал, – вспоминает отец хоккеиста. – Команда вернулась из Швейцарии – и мы двинули на охоту. Долго в засидке на вышке ждали. И тут прямо на нас вышла семья кабанов. Ружья наизготовку, надо стрелять. А Сашка: «Оно нам надо, батя?». Я опешил: «Шур, если в принципе – то нет». И сын опустил ружье. В жизни такого не было, чтобы он на охоте не стрелял. Азартным был страшно. А тут: «Бать, давай просто посмотрим на красоту». Семья кабанов покрутилась у вышки и удалилась в лес. Мы спустились вниз, сели на квадроциклы – и в поле. А там кабаны прямо перед нашими колесами пробежали. Сын остановился в задумчивости: «Бать, давай-ка на поле посмотрим». Глянули в бинокли ночного видения: по полю штук 20 кабанов гуляют… Долго Сашка смотрел в бинокль. Кабаны бродят, машины стоят. Сын смотрит в «ночник» и сам себя спрашивает: «Может, стрельнуть?». И сам себе отвечает: «А зачем?». Я думаю, в ту ночь звери и охотник прощались друг с другом… «БОГ ЗАХОТЕЛ ХОККЕЙНУЮ КОМАНДУ» – О чем с сыном молчали на вышке? – На вышке мы сидели наизготовку до полуночи, часов пять… Больше нельзя – наутро у сына тренировка… Пять часов Сашка молча не высидел бы. Говорить могли обо всем. Сын силу хоккейную почуял. «Батя, – говорил он мне на вышке, – в этом сезоне, кажись, готовы биться за золото, такая команда подобралась…» Я и с Пашкой Демитрой вместе на вышке сидел. Он мне рассказывал, что у него на родине тоже есть охотничье угодье, где Пашка – хозяин. А 15 сентября – после возвращения с выезда – мы на лося с ребятами сходить сговаривались под Ярославлем. Теперь – если только в другой жизни… Недавно во время серии молодежной с канадцами приезжал в Ярославль отец канадского тренера Брэда Маккриммона. Он ходил в Канаде к ясновидящей. И та ему сказала: «На том свете у ребят все хорошо, играют в одной команде». А я так думаю, Богу потребовалась хоккейная команда самых достойных ребят. Какое еще может быть объяснение? И Вьюха (вратарь Александр Вьюхин), и Пашка Демитра, и Игорь Королев собирались заканчивать с большой игрой. Нет же, перед началом сезона снова вернулись. Демитра вообще к концу предсезонки в «Локомотив» приехал. Мишка Баландин прилично играл в других клубах, а тут решил в Ярославль. У Юрки Урычева пятиматчевая дисквалификация была и перелом руки, но и он захотел в тот самолет. …А мне Сашка редко во сне приходит. Я так думаю, смотрит он на это дело сверху: «Е-мое, во дела какие!». И тревожить нас с матерью не хочет, вроде себя виноватит. – Какие дела? – Грустные. Проститься с Сашкой перед похоронами его супруга не приехала. А внучку Кристину нам теперь видеть позволено раз в месяц. А ведь до смерти Саши жили в нашем доме молодые – и проблем не было. Душа в душу жили… «САНЬКА СПАС СИЗОВА» – Сразу после катастрофы вы примчались на берег Туношонки. Что там происходило? – Тогда, 7 сентября, когда упал самолет, я был с женой дома в Сопелках. Мне сосед рассказал, беда, говорит, Гера… Я в машину – и на берег Туношонки. Подъехал с другого берега и в воду вплавь, к горящему самолету. О холоде тогда не думал да и не чувствовал – только б доплыть. Вышел на берег, а там эмчеэсники кружат. Наши ребята лежат на берегу. Первый – Ян Марек, потом Демитра и еще этот молоденький мальчишечка… Страшно. Все полуголые. Будь в х/б – не так бы обгорели. Да почти все были в синтетике. А я на берегу Шуру искал – всем ребятам покойным в глаза заглянул. Нет Саньки. Вывели меня спасатели оттуда. Сказали, мол, жив ваш Санька. Он из самолета выпал, когда тот разломился. Рассказали, что в одних трусах Санька бортинженера Сизова вытащил из самолета и еще одного пилота, но тот уж мертвым был. Сашу спасатели за пьяного рыбака приняли, а он им ревет: да я же Санька Галимов – я ж из этого самолета! Когда признали – посадили в лодку и к берегу. А там машина «скорой помощи». С Санькой я уже не общался – его в искусственную кому ввели. В ярославской больнице доктор просил жен не выть – вдруг Санька очнется, стресс испытает. А в московской больнице я на Сашку только через стекло и смотрел. Помню, вы тогда в больнице ко мне подходили – устроить в гостиницу предлагали, да не до гостиницы, в больнице добрые люди меня приютили. Там жил. Все мне тогда помогали – пилоты, МЧС, врачи. Я всем благодарен. Потом узнал, весь Ярославль стоял на ушах – народ пошел к «Арене-2000» с криками «Санька, живи!». Была надежда, что Санька выкарабкается. Но я вот думаю, как жил бы он тяжело, когда остальные ребята погибли. Если бы Санька погиб 7 сентября с ребятами – похоронил бы его вместе со всеми – на Леонтьевском кладбище. Но решили на мусульманском. В Чурилках, рядом с бабушкой и дедом. Он их очень любил, и они в нем души не чаяли. Мы и не знали, как сильно болельщики нашего Сашку любили. Приехали как-то в субботу на могилу к сыну – а к ней очередь. Люди все шли и шли с цветами… «УПЕРТЫЙ» – Почему, вы думаете, Александр сумел стать любимцем ярославских болельщиков? – Свой, потому что ярославский. И на площадке дурака не валял. Простой был, свойский. С детства я Саньке говорил: в любой работе, чтобы чего-то добиться, надо пахать… Он был упертый. Я, говорит, докажу, что могу играть. Один тренер ему в 16 лет сказал, что пора вешать коньки на гвоздь. Выезжает, значит, Сашкина детская команда в Рыбинск, а тренер: «Поиграй-ка, Галимов, за соперников». Санька: «Хорошо!». И три шайбы забивает. Наш тренер: «Галимов, ты не патриот своей команды!». Саня: «Вы же сами меня отправили за чужих играть!». Сашка всегда прямо отвечал. А проблем с тренерами у него не было. «КРИСТИНКА – КОПИЯ САШКИ» – Внучка Кристинка – копия Сашки, – вступает в разговор мама Александра Галимова Елена Леонтьевна. – Как будто сын в Кристинке живет. Внучка все делает, как Саша. Игрушки так же разбрасывает и так же собирать их не любит. Кривляется, прыгает, как Сашка: «Дед, давай подеемся. Дед, дай поуулить!». Три года Кристинке, а знает, где поворот к нашему дому. Посадит дед внучку к себе на коленки, и вместе рулят… ПЕРЧАТКА И ОБГОРЕЛЫЙ ПАСПОРТ – Газетных вырезок и медалей Сашиных у нас дома – два ящика. Я с детства собирала газетные вырезки. Вот первая шайба, забитая в КХЛ. Саша в Казани ее забил – мне в подарок на день рождения по заказу. А вот Кубок – награда лучшему бомбардиру первенства Москвы, спор бомбардирский в том турнире сын выиграл у Саши Овечкина. Они оба 1985 года рождения, сын мой за ярославское «Торпедо» играл, а Овечкин – за «Динамо» московское… Когда я приехала в Следственный комитет для опознания вещей сына – отдали только обгорелый паспорт. А позднее – одну хоккейную перчатку Саши, я ее не стираю… А шлем Сашин клуб вернул. Он в Минск специальный шлем брал. После третьего перелома челюсти врачи вживили Саше титановую пластину – и шлем нужен был особенный, чтоб лицо защищал. А вот фотографии, где мы втроем – сын, муж и я, дома не оказалось. Так и не додумались втроем сфотографироваться. «ПЕРЕКРЕСТИЛА НЕ ТОТ САМОЛЕТ» – Обычно перед вылетом звонил отцу, а тут мне: «Привет, моя любимая! Сейчас покушаем и улетаем». Я думала, они в 14.00 взлетят. А тут в связи с саммитом в Ярославле в Туношне переполох – самолет за вертолетом кружили над нашим домом. Шумно очень. Думала – наш самолет с ребятами взлетел, я его перекрестила. Была уверена, что все нормально, в 16.00 с мужем пошли кофе пить. Когда с Сашей случалась травма – меня загодя озноб колотил, а тут – ничего. «ТАКАЯ ДЕРЮГА» – Кто бы мне сказал, что такая будет дерюга после смерти Саши в нашей семье с женой сына – я бы разговаривать с ним не стала… Мы ведь все вместе на отдых ездили, жили дружно… Почему все так произошло? Может, из-за больших денег. А я бы отдала все на свете, только бы мне вернули сына. И вдове Сашиной хочу сказать: кроме тебя, Марина, и Кристины, у нас никого не осталось. На день рождения Геры Саша оплатил отцу подарок – снегоход. Не стало сына – проблемы возникли. И один хороший Сашин друг заново выкупил подарок сына для Геры. САШИНО ТЕПЛО – После того как все случилось и Гера переплыл ледяную реку – слег с грыжей позвонковой. Я ему: собирайся в больницу. А Гера: «Зачем нам жить?». Мы чуть не разругались с ним, хотя живем в согласии вместе 29 лет… – Когда к гробу сына наклонилась – от него такое тепло исходило, мое – живое… А мне все говорят – какой же Сашка холодный был… «СЫН ЗАПРЕТИЛ РАБОТАТЬ» – Клуб выплатил нам деньги по контракту сына 12 марта. До конца жизни хватит. И ребята помогают. Муж с 2007‑го не работает, сын ему сказал: хватит крутить баранку – занимайся домашними делами, раз спина болит… А я администратором работала в «Арене-2000», сын и меня домой отправил – денег хватит, мама, а у тебя сердечко, сиди дома, вы для меня многое сделали. Теперь я для вас постараюсь. ДИЧЬ ДЛЯ ДРУЗЕЙ – Гера с Сашей часто ездили с хоккеистами «Локомотива» на охоту. Я только успевала дичь готовить. Сашка очень отбивные любил из лосятины. Один раз звонит: мама, мы с ребятами после тренировки к нам в баню едем, приготовь сюрприз, не верят, что лосятиной попотчуем. А лосятину мариновать же надо, запекла я ребятам мясо кабана в духовочке… Ребята попробовали: ну и шутник ты, Саша, готовую свинину разогрела твоя мама. Не поверили, что так быстро и без запаха дичи мясо получилось. «САШКА-СТАРИЧОК» – Сашка в 26 лет себя уже стариком команды называл. Их ведь немного местных, ярославских, в команде было. Надо, говорит, мама, молодых воспитывать. «За что это?» – говорю. – Ты представляешь, мама, один юнец подходит к Королеву и запанибрата: «Как дела, Игореха?» Я молодому: «Это на поле он для тебя Игореха, а в жизни – Игорь Борисович. Понял?». – Ну, тогда правильно воспитываешь, мой старичок. «ЙОЗЕФ НЕ ПОВЕРИЛ» – Когда работала администратором в «Арене-2000», Саша прикалывался: «Елена Лимонтьевна, товарищ директор, позвольте обратиться?». Это он так шутил – после того как я ему запретила на весь дворец кричать: мама, мама. Как-то раз Саша прилюдно обнял меня за талию, а чех Йозеф Вашичек глаза округлил: как же ты, Саша, женщин ловко кадришь! А Саша: это ж моя мама. Йозеф не поверил, молодая, мол. – Женщина всегда должна быть молодой, – загордился мной Саша. Дай бог, чтоб у каждой мамы такие дети были, как у нас с Герой… Да, Гера? Саидгерей отворачивается к яблоне, чтобы спрятать мокрые глаза… – Мать, нам еще на кладбище ехать. Давай-ка яблоки Шуре соберем… ЛИЧНОЕ ДЕЛО Александр ГАЛИМОВ Родился 2 мая 1985 года в Ярославле. Правый нападающий. Воспитанник ярославского «Торпедо». С 1998 года выступал за «Локомотив-85»: чемпион первенства России-2000, 2001 и 2002. В 2002 году начал выступать за «Локомотив-2» в первой лиге: чемпион-2003. С 2004 года выступал за «Локомотив» в Суперлиге, а затем в КХЛ: серебряный призер чемпионатов России (2008, 2009), бронзовый призер (2005, 2011). Серебряный призер ЧМ-2005 среди молодежных команд в США. Дебютировал в сборной России на Кубке «Карьяла»-2009 в качестве защитника (3 матча). Всего в составе первой сборной России провел 9 матчей (2 шайбы, 1 передача, 8 минут штрафа). Умер 12 сентября 2011 года в Москве (через пять дней после авиакатастрофы). Осталась дочь Кристина – 3 года. С дочерью Кристиной С женой и дочерью …………………………………………………………………………………………………..

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *