Александр Кузнецов велоспорт

Заслуженный тренер СССР и России Александр Кузнецов: Мы блуждаем в бермудском треугольнике… Россия теряет потенциальных чемпионов, пока минспорта, олимпийский комитет и федерации перекладывают друг на друга ответственность

Выступление Александра Кузнецова на форуме в Казани должно было взорвать «круглый стол», за которым обсуждалась животрепещущая тема: «Актуальные проблемы подготовки спортивных сборных команд России». Но не взорвало… Хотя тренер, воспитавший множество великих чемпионов, говорил о самом наболевшем.

Печатаем выстраданную речь Александра Анатольевича с минимальными сокращениями.

В Советском Союзе было две концепции подготовки чемпионов. Одна – замечательного тренера Вайцеховского: сильнейших собирали в одно место и они в жесткой конкуренции готовились сообща. Мы, ленинградцы, 35 лет назад пошли по другому пути: брали новичка и вели его до олимпийского пьедестала. Идея не нова, она принадлежит русскому царю, создавшему лицей в Царском Селе. Зачем? Ведь дворянское образование и без того было прекрасным. Но царю были необходимы столпы общества. А под стать стоящим перед ними задачам требовались более жесткие, целенаправленные условия обучения.

Уверен и сегодня: это направление перспективно. Ведь в обычных условиях совместить спорт высших достижений и нормальное социальное развитие личности невозможно. Не имеет решения эта задача: закончить школу, закончить институт и при этом стать олимпийским чемпионом. Почему мы в своем Центре олимпийской подготовки работали на объеме нагрузок, который сборной команде не снился? Ответ прост: у спортсмена все было в шаговой доступности.

К нему в Центр приходили учителя, здесь он питался, здесь он жил, за счет экономии времени мы могли вложить в него максимум. Вот режим работы наших воспитанников: 365 рабочих дней в году, 1500 часов непосредственной физической нагрузки и порядка 100—120 соревнований. Вячеслав Екимов перед уходом в профессионалы имел 196 стартов в году!

ОБ УПРАВЛЕНИИ…

К чему это вспоминаю? Мы участвуем в грандиозном форуме. Но посмотрите, сколько народу пришло на наш «круглый стол», ключевой для спорта высших достижений. Человек тридцать, не больше? Симптоматично! У меня сложилось твердое убеждение: эта тема давно на задворках интереса нашей спортивной власти. При этом точки приложения сил всем известны.

Первая — управление. Вторая — повышение квалификации тренеров. Третья — инвестиции.

Реального управления спортом высших достижений у нас не существует. Есть Бермудский треугольник: Министерство спорта, Олимпийский комитет и федерации. Попробуйте разобраться, к кому идти для решения какого-нибудь вопроса. Нереально! Вот я на нашем «круглом столе» услышал: оказывается, и в сборной по дзюдо у нас уже итальянец-тренер. А чуть раньше, в другой аудитории, говорили, что это российский вид спорта… У нас в велосипеде команду «Катюша» готовит молдаванин с паспортом бельгийца. Слепая надежда на дядю из-за бугра… Она как раковая опухоль съедает Россию.

Зачем в России итальянцы? У нас же была, она никуда не ушла наша школа — школа управления, школа организации, школа тренировки. А сейчас спорт высших достижений напоминает Спитак после землетрясения. Нам нужно не итальянцев звать, а свои развалины убрать. Но обратите внимание: в Советском Союзе хватало одного здания на Лужнецкой набережной, чтоб управлять 300-миллионной страной. Сегодня в стране 150 миллионов, но у нас и Лужнецкая занята (здание Олимпийского комитета и офисы федераций. — Прим. ред.), и на Казакова (здание Минспорта — Прим. ред.) тесно. Если по-разумному, их надо как-то слить, исключить дублирование. Чтобы не было тут 10 управлений, там 15… Разве это не перезревший вопрос?

ТРЕНЕРАХ…

Идем дальше — тренеры. Квалифицированные тренеры сейчас просто раздавлены. Их не существует. Да, есть отдельные успешные виды спорта, есть Винер, она личность. Есть Тарпищев. Но в целом это не система, а исключение из правил. У тренера нет ни власти, ни возможности решать даже второстепенные вопросы. Это надо было додуматься до такого абсурда, чтобы федерация ежегодно представляла тренера в Министерство спорта и его там утверждали!

Нам тут товарищи из Мин- спорта жалуются: мол, у них нет права влиять на систему отбора спортсменов в сборные команды. Значит, теперь итальянец имеет право, а Министерство спорта нет? И как нам развиваться, если наши властные структуры бегут от ответственности как черт от ладана?

Не буду голословным: за полтора года до Олимпийских игр в Пекине я обратился и к Фетисову, и к Тягачеву: вы в план заложили шесть медалей, из них три золотые, на велоспорт. Я писал: ребята, вам лапшу на уши вешают! Это невозможно! Этих результатов нет! Они там все собрались, я получил ответ: Александр Анатольич, спасибо, что вы беспокоитесь, но у нас все нормально… Нормально: золотых медалей нет, серебряных нет, две бронзочки: одна на треке и одна в байке. Но оба успеха готовились за рубежом. Всё!

ИНВЕСТИЦИЯХ…

Наконец инвестиции. Посмотрите, какой дикий характер они приобрели. Сегодня бюджет у хоккейной команды составляет полтора миллиарда. Нормально? Или вот создана «Катюша». Ее сегодняшний бюджет, которым они гордятся, 600 миллионов. Поверьте мне, запишите и потом проверьте: в «Катюше» сегодня нет ни одного гонщика, который нужен под Лондон. Никто ничего там не подготовит и никому не поможет. Это дикие инвестиции, от которых множатся не чемпионы, а только мыши…

Львиная доля наших денег уходит на Запад (ведь в «Катюше» самые большие контракты — у иностранцев). За свои деньги мы себе же готовим соперников. И это в то время, когда нет даже минимальных средств на нормальное проведение всероссийских соревнований — от их прежнего количества не осталось и 10 процентов…

Я понимаю: никто не может управлять теми людьми, которые содержат команды. Но ведь в подавляющем большинстве случаев олигарху, который берет на себя эту ношу, дается ресурс. Государственный ресурс. Или это скважина, или это труба… Разве не так? Я очень надеюсь, что Виталий Леонтьевич (Мутко. – Прим.ред.) разберется в этой системе. Потому что для меня очевидно: пока в спорте высших достижений власть не будет в конкретных руках, мы с вами результата не достигнем.

…И ПЕРВОСТЕПЕННОЙ ЗАДАЧЕ

С чего, на мой взгляд, нужно начинать? В первую очередь разобраться с управлением — оно должно быть единым.

Второе: тренеры должны занять главенствующее место. Я был пять лет государственным тренером. У меня было записано в должностной инструкции, что я ответственен за подбор и расстановку кадров в стране. Во всей стране! Ни один вопрос в моем виде спорта не мог решаться без меня. И я мог реально управлять им, неся при этом полную ответственность за результат. То же могу сказать и о нашем Центре олимпийской подготовки: все медали в мужском велоспорте на шоссе и треке от перестройки до сегодняшнего дня были только у наших воспитанников.

Что мы имеем сейчас вместо понятного и эффективного управления? Кашу. Поэтому надо вернуться назад. Хотя меня наверняка обвинят в ретроградстве. Да, нужен студенческий спорт. Но если мы будем, как американцы, пытаться создавать олимпийскую команду через него — сядем в лужу. Для нас это невозможно, у нас другая структура — ведь у них даже вся наука, в том числе и спортивная, в университетах. Не нужно себя обманывать. Не нужно уходить в какие-то дебри. Нужно просто вернуться на свою дорогу.

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

КУЗНЕЦОВ Александр Анатольевич

Родился в 1941 году.

Выпускник Государственного института физической культуры им. П.Ф. Лесгафта, кандидат педагогических наук (1981), профессор.

Мастер спорта СССР, заслуженный тренер СССР и России (велосипедный спорт).

Его воспитанниками завоевано более 40 золотых медалей на Олимпийских играх и чемпионатах мира. Среди них шестикратная чемпионка мира Галина Царева – жена тренера; двукратный олимпийский чемпион и шестикратный чемпион мира Вячеслав Екимов, олимпийские чемпионы Александр Краснов, Виктор Манаков, Дмитрий Нелюбин, Владимир Осокин и Михаил Игнатьев, призер трех Олимпиад Алексей Марков. С 1988 года все медали, завоеванные нашими мужчинами-велосипедистами на Олимпийских играх, были добыты воспитанниками Кузнецова.

ПЕРВЫЙ ОТКЛИК

ТРЕТЬЯК: Я, ПО-МОЕМУ, ПРОФЕССИОНАЛ

— Президент России Дмитрий Медведев заявил, что федерации должны возглавлять профессионалы. Я, по-моему, профессионал, — сообщил нашему корреспонденту Павлу ЛЫСЕНКОВУ депутат Госдумы РФ, президент Федерации хоккея России (ФХР) Владислав Третьяк.

— ФХР работает успешно, выиграны два чемпионата мира. Но вы же – депутат Госдумы. Значит, формально попадаете под реформу.

— Медведев говорил не о депутатах. Он имел в виду чиновников и министров, мэров и глав регионов. Они должны сосредоточиться на работе на своих местах. Я сам был в Казани. Мне там все говорили: ты – профессионал, ты на месте. И победы у нас есть. Депутат Госдумы – это не крупный чиновник, которому нельзя заниматься совместительством.

НАРЫШКИН: ПРОВЕДЕМ ПЕРЕГРУППИРОВКУ

— Поручение президента мы, конечно же, беспрекословно исполним, — сказал нашему корреспонденту Павлу ЛЫСЕНКОВУ глава администрации Президента РФ, президент Всероссийской федерации плавания (ВФП) Сергей Нарышкин. — Проведем перегруппировку. У нас при федерации есть попечительский совет. Если мне доверят, я перейду в него. А на конференции будет избран достойный президент ВФП. Что касается меня, естественно, я остаюсь в большой плавательной семье. Но на иных позициях. Думаю, что так же поступят и мои коллеги, которые возглавляют другие спортивные федерации. Потому что для каждого из нас поддержка спорта стала частью жизни. Это и социальная ответственность. Так что сбоев в нашей системе не будет.

— Выступление Дмитрия Медведева стало неожиданным для многих болельщиков. А для вас?

— Нет. Конечно, я заранее об этом знал. Мы это обговаривали раньше.

— А кто станет новым президентом ВФП? Владимир Сальников?

— Это решает конференция. Она состоится в течение месяца или несколько позже. Но я до обозначенного срока подам заявление и попрошу освободить меня. До конференции исполнять обязанности президента будет кто-то другой.

— Но за судьбу плавания волноваться не стоит? Этот спорт и дальше будет активно развиваться в России?

— В этом нет никаких сомнений. Плавание мы не бросим.

P.S. ОТ «СОВЕТСКОГО СПОРТА»

Так совпало: питерский тренер выступал на «круглом столе» в те самые минуты, когда Президент России Дмитрий Медведев на заседании Президентского совета по спорту жестко критиковал практику работы спортивных федераций: много свадебных генералов, мало отдачи. И тренер, и Президент говорили, по сути, об одном: о персональной ответственности за порученное дело. И вряд ли намеченные кадровые перестановки станут панацеей от застарелых бюрократических болезней. Менять надо саму систему управления спортом. Надеемся, голос Александра Кузнецова услышат не только его коллеги, но и спортивные – и не только спортивные — руководители всех рангов.

В Казани не услышали: на судьбоносный «круглый стол» пришли региональные чиновники, ученые (один из них рассказывал о подготовке военнослужащих к службе в экстремальных условиях) – и ни одного руководителя федерации или главного тренера сборной. В финале заседания в зале осталось, я пересчитал, одиннадцать человек…

Александр Кузнецов: «Нельзя молиться на тренеров-иностранцев»

10 сентября самому успешному отечественному тренеру по велоспорту Александру Кузнецову исполнится 75 лет.

Среди его многочисленных воспитанников легендарный трехкратный олимпийский чемпион Вячеслав Екимов. Всего же подопечные прославленного наставника завоевали 11 медалей на Олимпийских играх и 50 на мировых первенствах. В созданном им центре ежедневно кипит кропотливая работа по подготовке будущих звезд. В юбилейном интервью «Культуре» Александр Анатольевич привычно взял инициативу в свои руки, высказав недовольство нынешними спортивными чиновниками, которые, по его мнению, недостаточно отстаивают интересы страны на международной арене.

культура: Вы не стесняетесь высказывать претензии в адрес различных спортивных структур, включая ОКР…
Кузнецов: Для меня всегда образцом служил Национальный олимпийский комитет СССР во главе с Виталием Георгиевичем Смирновым. Аппарат состоял всего из двадцати человек, но работал очень эффективно. Атлеты были защищены со всех сторон. Ситуации, происходящие сейчас, полностью исключались. Просчеты чиновников хорошо видны на примере нашего вида. Они ничего не смогли сделать против британского лобби. В итоге из программы Игр убрали дисциплины, в которых мы добивались успехов, заменив их удобными для западных велогонщиков.

культура: Зато большая часть российской делегации все же оказалась в Рио.
Кузнецов: Не считаю это большим достижением. Некоторых ребят выдворяли уже из Олимпийской деревни, обвиняя в том, что они «нечистые», не предъявляя при этом никаких доказательств. Где в таких случаях были юристы ОКР, как помогли? В управлении отечественным спортом давно пора навести порядок. Если положение не изменить, то мы надолго отстанем от мировых лидеров. В Бразилии американцы уверенно победили в общекомандном зачете, но их результат и рядом не стоит с показателями, которые наша сборная демонстрировала во времена СССР. Чтобы развернуть ситуацию в свою пользу, надо срочно обратиться к успешному опыту советской эпохи. Разумеется, с учетом современных реалий.

культура: Если говорить конкретно о вашем виде спорта, то картина не самая радужная. Популярность среди молодежи заметно снизилась, а шоссейные гонки и вовсе в глубоком кризисе. Почему так происходит?
Кузнецов: По сравнению с советским периодом ситуация действительно удручающая. Тогда велоспорт считался массовым видом. Существовала четкая система соревнований: Юношеские игры, Спартакиада школьников, Спартакиада народов СССР. В процесс вовлекались многие территории огромной страны. Сейчас подобные регионы можно пересчитать по пальцам. Относительно «шоссе» вы абсолютно правы. Эта дисциплина почти погибла. Нет спонсоров. «Итера» финансирует профессиональную команду, а все остальное брошено на произвол судьбы. На энтузиазме далеко не уедешь — велоспорт удовольствие не из дешевых.

культура: Вы никогда не скрывали, что мечтали выиграть командный чемпионат мира со своими воспитанниками. Путь к цели оказался тернистым и долгим…
Кузнецов: К этому подтолкнула сама жизнь. Мои ребята в 70-х стали показывать высокие результаты. Отдал несколько человек в сборную, которую тогда возглавлял знаменитый Виктор Капитонов. Через полгода вернулись, но готовы были хуже. Взял их спортивные дневники. Проанализировал и понял, что мы работаем на полуторных объемах от принятых в национальной команде. В 1975 году через кафедру велоспорта Института имени Лесгафта обратился к руководителю Спорткомитета СССР Павлову, чтобы он разрешил работать самостоятельно и не отправлять моих парней в главную команду. В свою очередь гарантировал к Олимпиаде-80 подготовить двух гонщиков. В итоге Александр Краснов и Виктор Манаков в Москве получили по золотой медали. Они и составили основу той команды, которая в 87-м победила на мировом первенстве в гонке преследования на 4 км.

культура: Это был наиболее сильный из всех Ваших коллективов?
Кузнецов: Нет. Самую лучшую команду собрал перед Олимпиадой в Пекине в 2008-м. Отличные ребята: Серов, Марков, Трусов, Климов, Ровный, Игнатьев. Но бизнесмен Олег Тиньков, с которым мы подписали контракт, спустя полгода за моей спиной «увел» ребят, перекупил длинным рублем.

культура: Сборная России, состоявшая полностью из Ваших учеников, на Олимпиаде-96 завоевала серебряные медали. Все спортсмены были молоды, им прочили еще больший успех. Почему не последовало продолжение?
Кузнецов: Важный фактор — в нашем распоряжении находилось всего четыре гонщика. Даже пятый не значился.

культура: В командном преследовании едут четверо. Зачем больше?
Кузнецов: В велоспорте нельзя застраховаться от случайностей. Особенно травм. Когда в команде пять человек, повышается конкуренция, всегда можно произвести замену. Если подбирается равноценная шестерка, то еще лучше. Но в 90-е с деньгами приходилось туго. Грицуна и Шантыря пришлось отпустить в немецкую команду. По сути, остался один Марков.

культура: А Ваш сын Николай?
Кузнецов: Он стал велосипедистом в определенной степени случайно. Мы с женой (Галиной Царевой, шестикратной чемпионкой мира по велоспорту. — «Культура») «выдернули» его из хоккея. Коля хорошо играл вратарем в детской команде СКА. Но мы побоялись проблем, которые есть в этом спорте. Сын, скажу так, очень быстро «пророс» и оказался отличным командным игроком. Не развались коллектив в 96-м, он бы продолжил выступать на высоком уровне.

культура: Отечественная тренерская школа — это знак качества. Однако мода на иностранных наставников не обошла стороной и велоспорт. Нет пророка в своем отечестве?
Кузнецов: Вы о немце Хайко Зальцведеле, провалившемся в качестве главного тренера сборной на Олимпиаде в Лондоне? А ведь для этого человека красную ковровую дорожку расстелили. Создали прекрасные условия. У меня было несколько гонщиков, которые соперничали с его составом. Но сначала одного не взяли на важные соревнования, затем другого. Таким образом, вынудили моих парней перейти к немцу. Потом подковерные игры продолжились. Стали ломать группу, соблазнять спортсменов деньгами. На проект Хайко выделили более семи миллионов евро. И где результат? Знаете, в советское время была обратная ситуация: отечественные специалисты работали во многих странах и добивались отличных показателей. Если сейчас есть такая потребность — приглашать наставников из-за рубежа, пускай это делают. Но они должны в обязательном порядке приносить медали. И не разваливать наш спорт. Обеспечить иностранцев всем необходимым нужно, но не молиться на них. Что Россия получила от футбольных специалистов вроде Капелло, Адвоката, Хиддинка? А финансовые инвестиции огромные!

культура: В мире велоспорта за Вами закрепилась слава жесткого тренера, порой скорого на расправу. В связи с этим обычно вспоминают историю с талантливыми велогонщиками Евгением Берзиным и Владиславом Бобриком.
Кузнецов: Не стану спорить, Берзин и Бобрик — способные ребята. Накануне отъезда на гонку в Мексику у нас состоялся мужской разговор. Они потребовали от меня гарантий, что отпущу их на следующий сезон в профессионалы. Я им твердо ответил: сначала выступите на Олимпиаде-92. Парни стояли на своем, грозили остаться в Штатах.

культура: В итоге недостаточно аргументов привели?
Кузнецов: Сказал Берзину: ты же на действующей военной службе. Хочешь стать дезертиром? Подумай о матери. В ответ: мама даже не узнает, она моей жизнью не интересуется. Мы улетели в Мексику, а они остались. Вскоре встретились. Встал вопрос о возвращении. Предложил искупить вину в рядах Советской Армии. Месяц по-настоящему «в сапогах». В итоге им сразу устроили послабление, отправили в спортроту.

культура: Случись подобная ситуация в наши дни, поступили бы так же?
Кузнецов: Сейчас другая страна, и контингент спортсменов сильно изменился. Нельзя сравнивать.

Не взяли ни рубля из бюджета

Сейчас Кузнецову уже 77 лет. Но он до сих пор остается действующим тренером и руководителем Центра олимпийской подготовки «Локомотив». Второй раз мы с коллегой пришли к нему в гости зимой 2015 года. Кузнецов принимал нас в своем гигантском кабинете в велотреке «Локосфинкс» на Крестовском острове. Место для интервью впечатляло. Как и сам спортивный объект, расположенный возле футбольной арены «Санкт-Петербург». «Мы не взяли ни рубля бюджетных средств. Все в кредит и не на наши деньги», — гордо рассказывал Кузнецов. Велотрек оказался семейным делом. Миллион долларов на его постройку дала Светлана Кузнецова. Ее папа, правда, тоже не пожалел денег, чтобы сделать из нее первоклассную теннисистку. Уже в 19 лет она выиграла US Open. Через пять лет пополнила коллекцию трофеев на «Ролан Гаррос». Хотя Светлана тоже могла стать велосипедисткой. Как ее мама Галина Царева, шестикратная чемпионка мира, и брат Николай Кузнецов, завоевавший серебро на Играх-1996 в Атланте.

— Я сразу сказал: «Тренировал жену, сына, а дочку не буду. Давай отдадим ее в теннис», — вспомнил Александр Кузнецов.

Спорить с ним не стали. И будущее только подтвердило правоту слов известного тренера.

У Кузнецова есть любопытная теория, что ребенок должен освоить три вещи. Естественно, научиться ходить. Потом — плавать. И наконец, сесть на велосипед и научиться на нем кататься. Все вместе дает не только полноценное развитие вашему ребенку, но и обеспечивает его безопасность. На заметку родителям. Следуя советам Кузнецова, они смогут вырастить здоровых детей, которым будет легче реализовать себя во взрослой жизни. Для себя и, конечно, для своей родной страны, где им довелось родиться.

Главная ценность — это время

Даже если случится невероятное и Кузнецов отойдет от любимого велоспорта, он уже оставит после себя не пустое место. Речь, как вы поняли, про тот самый велотрек на Крестовском острове. Стоили его долго — десять лет. Зато, когда закончили, получилось очень здорово.

— Помимо трека у нас здесь реабилитационный центр, гостиница. На одном пятаке. В мире таких центров больше нет, — с гордостью рассказывал Александр Анатольевич.

Если посмотреть на соседей велотрека, то они тоже вызывают гордость. Футбольная арена «Санкт-Петербург» — единственная в стране, где есть раздвижная крыша. Даже зимой можно смотреть футбол без куртки и шапки. Выкатное поле тоже вызывает гордость. И газон будет цел, и можно проводить масштабные концерты.

Семитысячная «СИБУР Арена» тоже является многофункциональной. По Питеру уже висят афиши, зазывающие на ставшее традиционным цирковое шоу братьев Запашных. А пока там проходит мужской теннисный турнир St Petersburg Open. Главный корт уложен на «СИБУР Арене», а второй — в Легкоатлетическом манеже по соседству. Ранее он размещался в дутике прямо на парковке. Куда ставили машины? На парковку велотрека. У Кузнецова все предусмотрено. Такой уж он дотошный человек. Больше всего на свете боится потерять время. Своих учеников приучает к тому же.

— Спортсмены должны хорошо учиться в школе. Целостно развиваться как личности. На сборы с ними всегда ездят учителя, а после школы ребята поступают в университет. Если вам нужно в день шесть тренировочных часов и четыре на учебу, на ерунду времени уже не останется. В нашем уникальном центре люди не теряют время, — рассказывал Кузнецов.

Екимов благодарен за науку

Его самый известный воспитанник Вячеслав Екимов не занимался в таком центре, но он тоже прошел через строгую систему работы Кузнецова. За первые шесть лет занятий Слава не пропустил ни одного дня тренировок. Ни по какой причине. Даже по болезни. Да, было тяжело. Но Екимов не жаловался, а потом, вероятно, был только благодарен Кузнецову за науку. Не каждый способен в 38 лет стать олимпийским чемпионом! А Екимову это удалось. Пусть и не сразу. После многолетнего разбирательства американец Тайлер Хэмилтон был дисквалифицирован за применение запрещенных препаратов, а его золотую медаль Афин-2004 в раздельной гонке передали Екимову.

Жаль, что у Михаила Игнатьева не получилось такой же славной карьеры. После золота на Играх-2004 была еще бронза в Пекине, а потом о нем стали потихоньку забывать.

— Игнатьев ушел от нас «недоношенным». Еще не был спортсменом такого уровня, чтобы самостоятельно трудиться. Не знал, как ему дальше развиваться. Ну а что сделаешь? В нашем центре дисциплина, порядок, рабочий день. Если ты свободен и при деньгах, трудно сохранить ритм и найти время для тренировок, — Кузнецов ничуть не удивился регрессу своего бывшего ученика.

Его самого никто не мог упрекнуть в потере рабочего ритма. Кузнецов никогда не берет отпуск. Ему он просто не нужен. Заслуженный тренер СССР искренне считает, что если работа нравится, то это и есть отдых. А лучшее восстановление — это получение положительных эмоций от достигнутого результата. С этим, как вы понимаете, у Кузнецова никогда не было проблем. Воспитанники его велотрека «Локосфинкс» точно будут среди кандидатов на следующую летнюю Олимпиаду в Токио. Я, кстати, поинтересовался у Кузнецова, почему он не назвал трек своим именем. Все-таки столько сил и денег было вложено. Землю под строительство давал еще мэр Петербурга Анатолий Собчак, а сохранить ее помог его преемник Владимир Яковлев. Несомненно, что сказался авторитет Кузнецова, который хорошо известен по всему миру.

— Зачем в честь меня? Это ни к чему. У нас название «Локосфинкс». Первая часть — железная дорога, вторая — нечто загадочное, сказочное, — искренне удивился Александр Анатольевич.

В этом он весь. Лишняя слава, как и отпуск, ему без надобности.

Оцените материал:

Родился 10 сентября 1941 года в поселке Дубровка (Брянская область).

Выпускник Государственного института физической культуры им. П.Ф. Лесгафта, кандидат педагогических наук (1981), профессор. Заслуженный тренер СССР и России (велосипедный спорт).

На Олимпийских играх 1980 и 1988 годов Кузнецов был тренером сборной СССР по треку, на Играх-1992 — главным тренером Объединенной команды, а на Олимпиадах 1996, 2000 и 2004 годов — тренером сборной России. Его ученики выиграли 11 олимпийских медалей (6 золотых, 4 серебряных и 1 бронзовую).

Самые известные воспитанники Кузнецова: шестикратная чемпионка мира Галина Царева — супруга тренера; двукратный олимпийский чемпион и шестикратный чемпион мира Вячеслав Екимов, олимпийские чемпионы Александр Краснов, Виктор Манаков, Дмитрий Нелюбин, Владимир Осокин и Михаил Игнатьев, призер трех Олимпиад Алексей Марков.

В 2000-х годах Кузнецов тренировал российскую профессиональную команду «Итера», сотрудничал с командой «Тинькофф. Кредитные Системы».

Награжден орденом Дружбы народов (1980), орденом Трудового Красного Знамени (1989), орденом Почета, медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.

Признан заслуженным работником физической культуры Российской Федерации (1996), награжден почетным знаком «За заслуги в развитии олимпийского движения в России».

Крестный отец российского велоспорта Александр Кузнецов встретил нас как дон Корлеоне. Пожалуй, он даже мог бы конкурировать с Марлоном Брандо. Харизма, прекрасная физическая форма, внутреннее спокойствие. Такого кабинета, как у Кузнецова, мы никогда не видели. Большущий, ухоженный, с бюстом Ленина, резными шахматами и огромным ватманом с результатами. Тренер, у которого нет отпусков, открыто общался на любые темы, называя конкретные цифры и имена. По ходу беседы к нему заходили секретари. «Ты мне утренние протоколы принеси!» — требовал Кузнецов. Он следит за состоянием своих воспитанников в ежедневном режиме. Без выходных. Когда тренер провожал нас, он вышел из-за стола… в обычных тапочках, что выдавало в нем человека очень простого. И тут понимаешь, что велоспорт для него — вся жизнь, а остальное — лишь обрамление.
В Колумбии на нас набросились с мачете

— Вы трудоголик?
— В отпуска не хожу. Никогда.

— Почему?
— Моя деятельность — как мельница. Тут все завязано. Подготовка спортсмена требует постоянной работы. Когда вы прекращаете тренировки, организм сам избавляется от того, что достигнуто. Самым естественным способом. Желательно сохранять постоянную нагрузку на организм, поскольку наше тело ничего не боится. Для организма страшны лишь перепады в нагрузках. Если вы мощно тренировались, а потом выключились — это издевка.

— Как же вы отдыхаете?
— Если тебе твоя работа нравится, это и есть отдых. Для меня лучшее восстановление — получение результата, положительные эмоции. У нас в спортивной жизни нет однообразия. Жизнь — веретено. То одна страна, то другая.

— На Олимпиаду в Рио полетите?
— Возможно. Я вижу шесть достойных спортсменов, которые могут попасть на Игры. Рассчитываю на командную гонку преследования — там четыре человека, и на олимпийский километр — здесь у нас два претендента. Это непосредственно с нашего велотрека «Локосфинкс». Есть еще один парень из Питера, выступающий на шоссе.

— Вы только что прилетели из Венесуэлы.
— Был там на соревнованиях — горная десятидневная гонка.

— Культ Уго Чавеса еще жив?
— Я был там раз пятый. Поражает несуразица в хозяйственной деятельности. Чашка кофе стоит 30 боливаров, а полный бак бензина — два боливара.

— Это сколько?
— На черном рынке один доллар равен 200 боливарам.

— А что насчет Чавеса?
— В стране есть оппозиция. Культа больше нет. Вообще мне показалось, что в Венесуэле регресс. Взять тот же бензин. Постороннему человеку может показаться: ой как здорово, горючка ничего не стоит. Но ведь там из-за этого очереди, поскольку количество топлива лимитировано. В Колумбии, например, топливо многократно дороже. Людям достаточно вывезти три-четыре канистры из Венесуэлы — и они заработают больше своей месячной зарплаты.

— У вас не было соблазна этим заняться?
— Нет, зачем, это ведь не наш профиль (смеется).

— Там еще, наверное, разгул преступности?
— Расскажу про Колумбию. Где-то три года назад мы там были на турнире, пять наших велосипедистов возвращались с велотрека в гостиницу. Вместо широкой дороги решили срезать по тропе, чтобы покороче было. Это оказалось не очень хорошей идеей. Наши ребята едут впятером. Тут один юный колумбиец выскакивает из кустов и бросается на одного из них. Другой хватает велосипед и убегает. Тот, который сбил, достает мачете и начинает им махать.

— Неплохо.
— Велосипед мы так и не нашли. Хотя обратились в полицию, поехали вместе с ними в этот неблагополучный квартал. Когда там оказался полицейский, на весь квартал раздалась сирена, после чего оживленная улица разом опустела. Ни собак, ни людей. Это специфика Латинской Америки. Но это мы коснулись лишь одной стороны этих стран.

— Расскажите о другой.
— Венесуэльцы — веселый, теплый народ! У них всегда улыбка на лице. Идет по городу гонка — трасса десять с половиной километров, — и люди стоят на протяжении всей трассы и радуются.

Тинькову ничего не стоит дать и взять слово

— У вас много прославленных учеников, в том числе Михаил Игнатьев. Почему после победы в Афинах он так и не блеснул на шоссе?
— Игнатьев ушел от нас «недоношенным». Еще не был спортсменом такого уровня, чтобы самостоятельно трудиться. Не знал, как ему дальше развиваться.

— Ушел сам?
— К нам в клуб пришел Олег Тиньков, предложил спонсорство. Мы с ним подписали контракт для подготовки к Олимпиаде в Пекине. Тиньков давал один миллион долларов в год. Я с удовольствием согласился.

— Это хорошие деньги?
— Для целой команды — незаметные. Сейчас команда Тинькова стоит порядка 25 миллионов евро.

— Давайте вернемся к контракту.
— Для Тинькова ничего не стоит дать слово — взять слово. Наше сотрудничество продлилось пять месяцев. Оказалось, что за моей спиной была куплена группа из восьми моих спортсменов. Им пообещали хорошие деньги. Если вы молодому человеку даете отличные деньги и полную свободу, он явно перейдет на вашу сторону. Есть еще один аргумент — медицина. Вы понимаете, о чем я говорю. Это три аргумента, которым трудно противостоять.

— Принципиальных парней не нашлось? Не уйду — и все!
— Восемь ушли — все остальные остались. Но это была наша «голов­ка» — те, кто прошел с нами путь от начала до профессионалов. Тех ребят очень жалко. Тиньков считал, что он все понимает и разбирается. В итоге загубили нашу прекрасную команду: Игнатьев, Ваня Ровный, Саша Серов и остальные… Из шоссейников — Павел Брутт. Когда осуществляется подготовка от новичка до олимпийца, очень важна концентрация на верхнем звене. Спортсмены растут быстрее, если есть вся эта лестница. Когда срезают верхнюю часть лестницы, нужно несколько лет, чтобы все это восстановить.

— Игнатьева вообще сейчас не видно.
— Да. Ну а что сделаешь? В нашем центре дисциплина, порядок, рабочий день. А если ты свободен и при деньгах, трудно сохранить ритм и найти время для тренировок.

— Тиньков писал в «Твиттере», что подход Кузнецова такой: спортсмены — это не люди, а биороботы.
— Это не так, ерунда. У нас люди, а не биороботы. Наш центр работает уже полвека — 47 лет. В нем было очень много ребят, поднявшихся на самые высокие вершины. Мы комплексно работаем со спортсменами, считаем, что они должны хорошо учиться в школе. Целостно развиваться как личности. На сборы с нами всегда ездят учителя. После школы ребята поступают в университет. У них все состыковано — тренировки, учеба, прочее развитие. Если вам нужно в день шесть тренировочных часов и четыре на учебу, на ерунду времени уже не остается. В нашем уникальном центре все в одном месте, люди не теряют времени. А Тиньков человек довольно поверхностный. Он не понял всей системы. Дал ребятам деньги и пустил на самотек. Итоги — плачевные. Серьезного развития ни один спортсмен не получил.

— Были еще спонсоры кроме Тинькова?
— Когда люди говорят о спонсоре, это все очень странно. Никто не будет просто так финансировать велоспорт. Это должен быть знакомый тебе человек. Или нужно привлекать административный ресурс. Возьмем КХЛ. Если бы не Владимир Путин, никакой хоккейной лиги не было бы. «Зенит» не существовал бы без Газпрома.

— А если бы Миллер любил велосипед?
— Дело не в любви. Ему сказали, что любить и финансировать.

— Разве он не по своей воле?
— Нет, вы что. Конечно, как у функ­ционера у него есть свой диапазон интересов. Но если он руководит государственной структурой, это все идет от первых лиц правительства.

Дочь дала миллион на велотрек

— Вы с улыбкой наблюдаете за тем, как строится стадион «Зенита»?
— А как? Например, наш велотрек. Мы не взяли ни рубля бюджетных средств. Все в кредит и на наши день­ги. У дочки я забрал миллион долларов (дочь Александра Кузнецова — известная теннисистка Светлана Кузнецова. — «Спорт День за Днем»).

— Забрали?
— Она сама дала. Потом еще полмиллиона. Это же семья. Отцу нужны деньги — у дочки они есть. Всех нюансов не помню.

— Светлана дала вам миллион, заработанный на турнире или на рекламных контрактах?
— В 2004 году она выиграла US Open. За него получила миллион. Я думал, что мы здесь все быстро по­строим. И говорил Свете, что все отдам. Но до сих пор не рассчитался. Вообще мы находимся на поддержке железной дороги. Родились в обществе «Локомотив» и сохраняем их статус. Но они уже давно нас не финансируют. В советское время были совершенно другие условия. Мы не думали над тем, как зарабатывать.

— Нашли информацию, что убыток вашего велотрека за 2010 год составил 10 миллионов рублей, за 2011-й — 11 миллионов. Что сейчас?
— У нас большие долги. Мы должны банку около пяти миллионов евро. Недавно решали с ними вопросы, когда случился рост евро. Пока будем платить только проценты, потом когда-нибудь рассчитаемся.

— Вам идут навстречу?
— А что делать? Идут. Когда мы построили все это огромное хозяйство на Крестовском острове, понимали, что самим нам его не потянуть. Придется брать кредиты. Помимо трека у нас здесь реабилитационный центр, гостиница. На одном пятаке. В мире таких центров больше нет. Что касается экономики, постепенно рассчитаемся. Бизнеса как такового у нас нет, зарабатываем потихоньку.

— Может, еще попросить денег у Светланы?
— А у нее больше нет.

— Вы не боитесь, что у вас все заберут за долги?
— Нет. Это за долги не взять. Наш долг многократно меньше нашего хозяйства. Я не претендую на роль бедного родственника. К тому же на всем протяжении моей деятельности нас всегда очень хорошо поддерживал город. Ничего этого бы не было, если бы Анатолий Собчак не дал землю.

— Еще Собчак?
— Да, именно он дал землю. Потом Владимир Яковлев поддерживал нас политически. Смотрите, нам нужно было строить велотрек. Возник инвестиционный договор, согласно которому его должны были строить железная дорога и «Лентрансгаз». И десять процентов с нас — мы выступали как интеллектуальная сторона. Что строить, как строить. Потом поменялась ситуация — и политическая, и экономическая. Железной дороге и «Лентрансгазу» стало не до нас. И мы стали царапаться сами — так все сложилось. Из-за этого строительство трека шло девять-десять лет.

— Это много или мало?
— Много.

— Понятно.
— Теперь расскажу о том, как у нас пытались отобрать землю. Когда ее давал Собчак, она была никому не нужна. Тогда люди занимались нефтью, газом, но никак не землей. Да и мы не знали, что она окажется такой ценной. И вот ее попытались у нас забрать. Мы разрешили теннисному клубу «Изабель» поставить у нас надувные корты. Светланке тогда это было полезно.

— Что было дальше?
— Теннисистам все понравилось, и они захотели забрать половину земли. Но в таком случае мы бы потеряли территорию под комплекс. Ведь один трек не смог бы существовать экономически — это было бы мертворожденное дитя. Тогда Яковлев четко заявил: «Кто здесь начал, за тем и право». И нам оставили землю.

— Дальше была Валентина Матвиенко.
— Сначала она осталась недовольной: «Долго строитесь». Тогда вопрос решил мой сын, я был в отъезде. Он сказал, что мы можем сделать все гораздо быстрее, но нужно помочь взять кредит. И действительно — нам помогли. Один питерский банк дал нам 200 миллионов рублей, и мы продолжили строительство. Когда пришло время возвращать деньги, подключился еще один банк. Он дал нам 7,3 миллиона евро. Сюда даже приезжала московская хозяйка банка, все посмотрела, благословила. Погасили кредит в банке и достроили объект. Это все хорошее отношение. Если бы не оно, ничего бы не получилось. Но и Собчак, и Яковлев, и Матвиенко помогли. Нас поддерживали по всем вопросам.

— Почему вы не назвали трек своим именем?
— Зачем? Это ни к чему. У нас название «Локосфинкс». Первая часть — железная дорога, вторая — нечто загадочное, сказочное.

— Слышали, что у вас еще пытались забрать базу?
— Да, наша база уже 40 лет находится на Крестовском острове. Когда строили коттеджи для судей Конституционного суда, у нас ее хотели забрать, потому что было немного тесновато. Но учли наш спортивный статус и прочее и базу оставили. Большое спасибо Якунину (главе РЖД. — «Спорт День за Днем») — он помог. Правда, сейчас получили письмо от Октябрьской железной дороги, что нас хотят отсюда выселить. Но они уже 20 лет не вкладывали туда ни копейки. Мы написали письмо Владимиру Ивановичу Якунину. Думаю, поборемся!

Есть доктор в команде — будут больные

— Давайте сменим тему. В легкой атлетике сейчас сплошные допинговые скандалы. По велоспорту нового удара не будет?
— Я не думаю, что велоспорт так уж сильно зависим от допинга. У меня, кстати, много претензий к контролирующим органам.

— Каких?
— Вот смотрите, мы декларируем полный отказ от запрещенных веществ. И за полвека у нас не было практически никаких рецидивов. Но внезапно случился скандал с Кириллом Свешниковым. На мой взгляд, явно преднамеренный. Наш парень выиграл Кубок мира. Его сразу на допинг-контроль. Тест показал, что он чист. Свешников возвращается из-за океана. Через четыре дня к нему приезжают представители РУСАДА и берут еще одну пробу. Потом ее отправляют в Цюрих. Проходит время. Свешников находится на чемпионате мира. До старта остается четыре или пять дней. И тут ему приходит бумага из РУСАДА: «У вас положительная проба. Быстро снимайтесь». Свешникова снимают с чемпионата мира.

— Вот так поворот.
— А что оказалось? Когда всей ­командой летели домой, заказали в аэропорту Мехико стейк, в котором обнаружили кленбутерол. Это препарат, который в Китае и странах Латинской Америки колют животным, чтобы у них быстрее нарастало мясо. Справедливости ради отмечу, UCI предупреждал об этом. Но доза этого кленбутерола оказалась настолько мизерной, что было странно предполагать наличие допинга! Можно, конечно, надеяться, что поймали какой-то след. Но ведь перед этим Свешников сдал абсолютно чистую пробу! В его случае РУСАДА нарушила все что можно. Она сначала обязана выслушать гонщика, а уже потом предъявить ему обвинения. Здесь же Свешников все узнал последним. Его просто взяли и перепачкали. И никто даже не извинился.

— Но парня все же отстояли.
— Было проведено следствие. Мы пригласили адвоката, собрали все документы. На это ушло несколько месяцев, и все это время Свешников не имел права соревноваться. А ведь он очень нужен под Рио-де-Жанейро. Парень талантливый. В результате его полностью оправдали. Но кто это знает?!

— Как Свешников реагировал?
— Сначала очень болезненно. Представьте, что вас отовсюду отстранили. Вы без вины виноваты. А где презумпция невиновности? С допингом-контролем сейчас вообще ненормальная ситуация.

— Почему?
— Есть такое правило: ваша допинг-проба хранится, а через несколько лет вас могут наказать на ее основании. Но это же бред! Ни зритель не может верить, ни сам спортсмен. Он все время находится под давлением. И получается какая-то мутная обстановка. Для чего это делается? Чтобы всех напугать и чтобы никто ничего не потреблял. Но, как видите, это не сильно помогает.

— К вам часто приходили доктора?
— У нас долгое время на постоянном контроле находились даже 14— и 15-летние ребята. К ним в любой момент могли прийти из РУСАДА. И мы совершенно не возражали. Готовы доказывать, что можно побеждать и без допинга. Сейчас ведь у многих спортсменов бытует мнение, что все «колются». А когда они проигрывают, то легко появляется мысль: если соперник сильнее меня, значит, он накололся. Про нас, кстати, тоже много все говорили: «У них в Питере Военно-медицинская академия…»

— К вам не обращались «чудо-доктора» с чемоданчиками?
— Нет, нам это не нужно! Я даже часто шутил: «Есть доктор в команде, будут больные. Нет его — их не будет». Но это больше относится к различным простудным заболеваниям. В велосипедной команде доктор, конечно, нужен. Следить за здоровьем необходимо, но только не подстегивать его.

Американский подход

— В велоспорте самый громкий допинговый скандал случился с американцем Лэнсом Армстронгом. Вячеслав Екимов проехал с ним несколько победных туров. У вас есть объяснение, почему ваш ученик чуть ли не единственный из US Postal, кто не попался на допинге?
— Славик — редкий человек. В моей практике больше не было таких. Он начал заниматься у нас практически от горшка. За первые шесть лет занятий у него не было ни одного пропущенного дня тренировок. Ни по болезни, ни по каким-то другим причинам. Первый день пропустил, когда летел за океан на юниорский чемпионат мира. В этом весь Екимов. Он был очень пунктуальный. И никогда не был замешан ни в каких скандалах. Ни с тренером, ни с персоналом.

Обратите внимание, как Екимов себя вел, когда на Армстронга начались все эти наезды. Четко объяснил: «Лэнс всегда жил один, за закрытую дверь я не заглядывал, поэтому отвечать за него не могу». Но за себя Екимов отвечал всегда. Он не был связан со знаменитыми «докторами», никому никогда не платил за запрещенные вещества.

— Говорили даже, что Армстронг чуть ли не угрожал членам своей команды: колитесь или уходите. На Екимова можно так воздействовать?
— Екимов был одним из ближайших ребят, с которыми Армстронг хотел тренироваться. Мы со Славой, кстати, давно его знаем. Была такая многодневная гонка «Тур Трамп». Это один из таких… удачливых людей Америки. И вот представьте. Идет эта гонка. Жесткая борьба между Екимовым и Армстронгом. Славка лидирует. Лэнс подъезжает к нему и просит: «Дай мне выиграть этап, и я не буду тебя атаковать». — «Хорошо».

— Чем все закончилось?
— Лэнс выигрывает этап. Екимов — второй. На следующий день Славка подъезжает к Лэнсу: «Мы с тобой договорились?» — «Слава, это касалось вчерашнего этапа». Вот такой американский подход! (Смеется).

Но Екимов все равно всегда уважал Армстронга. В чем его величие? Лэнс мог работать так, как мало кто. Например, намечена большая тренировка в горах. На шесть-семь часов. Утром идет дождь со снегом. Персонал спрашивает Армстронга: «Может, перенесем тренировку?» — «Нет, работаем, как и запланировали». Настолько он был целеустремленный. Конечно, с ним неправильно обошлись. Просто взяли и распяли за допинг. Наверное, Армстронг обидел ряд людей, которые потом с ним рассчитались.

Где живет английская королева?

— Давайте теперь о ваших детях. Светлана рассказывала, что поначалу теннис ей категорически не нравился. Она хотела играть с мальчишками в футбол или баскетбол, а не заниматься с ракеткой. Как вы ее мотивировали? Силой водили на корт или, может, обещали взамен какие-то подарки?
— Никакого насилия не было! Например, моему старшему сыну Николаю очень нравился хоккей. Он даже без нашего ведома записался к Евгению Тоболкину в СКА. Но я поставил условие: «До тех пор, пока не научишься плавать, никакого хоккея!»

— Почему?
— Я считаю, что если у вас появился ребенок, то он должен освоить три вещи. Первое — научиться ходить. Затем плавать. И третье — сесть на велосипед и научиться на нем кататься. Плавание дает полноценное развитие организма. И самое главное — это безопасность вашего ребенка. Наш клуб находился на берегу реки. Там был бон, место, куда могут причалить лодки. И вот стоит там Николай. В пальтишке. Смотрю на него и думаю: «Бог ты мой! Сейчас случайно поскользнется, упадет — и нет ребенка».

— Зачем учиться кататься на велосипеде?
— Это самый адаптивный вид спорта по подготовке человека к жизни. Велосипедист — это потенциальный водитель высшего класса. Он уже хорошо ориентируется на дороге. Знает, что такое сцепление с асфальтом. Он велосипедист. И когда сядет за руль, уже будет знать, что такое скользкая дорога. Его уже врасплох не застанешь. Это пожизненное.

— Николай научился плавать?
— Да. И сразу напомнил, что ему был обещан хоккей. У него, кстати, хорошо получалось.

— Кем он был?
— Вратарем. Конкурировал с нынешним телекомментатором Никитой Гулиным. И в какой-то момент Тоболкин отдавал предпочтение Николаю.

— Почему тогда он не стал хоккеистом?
— Расскажу вам одну историю. Мы находились на сборе в Душанбе. Я звоню домой: «Где Коля?» А моя мама отвечает: «Он пошел к гостинице ’’Прибалтийская’’». — «Что он там делает?» — «Приезжает английская королева». — «Какая королева? В гостиницах они не живут. Вернется — пусть позвонит». Через какое-то время звонит Николай. Спрашиваю его: «Ты где был?» — «Папа, понимаешь, мы там фантиками менялись». Что поделаешь, хоккеисты — особая среда. Потом летом их распускают на каникулы. Куда девать Николая? Взяли в спортивный лагерь в Парголово. На велосипед он сразу сел как влитой. А потом мы узнали про трагедию Евгения Белошейкина и испугались за сына.

— Но ведь разные люди — разные судьбы.
— Понимаете, мы с женой Галиной все время в разъездах. Как он будет расти без нас? Извинились перед Тоболкиным и забрали Николая в велоспорт.

На Свете не думали заработать

— Светлана тоже шла по такому же пути: ходить, плавать, велосипед?
— Плавать она сразу научилась. На велосипеде тоже хорошо ездила. Она ведь жила в нашем клубе на Крестовском острове. Огурец в банке с рассолом не может не засолиться. Но я сразу сказал: «Я тренировал жену, сына. Дочку — не буду. Давай отдадим ее в теннис».

— Надеялись заработать?
— Нет, конечно. Даже не думали об этом. Света же была еще ребенком, которому надо было развиваться. Поначалу у нее не было большого интереса к теннису. Но наша мама… Галина не может что-то делать просто так. Она водила Светлану к одному тренеру, второму, третьему… Все становление дочери-теннисистки было на маме.

— Отец Марии Шараповой, когда привез свою дочь в школу Ника Боллетьери, вышел из такси и закричал: «Где здесь Боллетьери? Я привез ему будущую звезду!» Как вы прорекламировали дочь в испанской Академии Эмилио Санчеса?
— Никакой рекламы не было. Наша велосипедная база размещается в Тортосе, это около 200 километров от Барселоны. В то время Марат Сафин базировался в Валенсии. От Тортоса примерно одинаково, что дотуда, что до Барселоны. Решили, что второй вариант будет удобнее. Мы же из Петербурга летаем в Тортос через Барселону. Дальше через друзей нашли там академию Санчеса. До 16 лет Света ни одного дня не была без мамы. Я помню, как приехал в академию. Стоит Светлана. Волосы распущенные. Вся такая серьезная. И говорит мне: «Папа, когда мне исполнится 18, я сама себе буду подписывать контракт» (Смеется). Света — человек, стремящийся к полной независимости.

— Вы с ней каждый день созваниваетесь?
— Нет, зачем?! Чаще всего с ней общается мама.

— Какая победа Светланы для вас дороже: на US Open или на «Ролан Гаррос»?
— Наверное, все-таки вторая. Как-то Америка подальше. «Ролан Гаррос» кажется более сочным турниром. И у Светланы испанская школа. Она больше тяготеет к игре на земле. Света быстро показала хорошие результаты, но у нее нет такого фанатизма: мол, теннис — и все. Она на вещи смотрит более широко. Я вот, например, считаю, что Москва очень мешает.

— Почему?
— Это суета. Неизбежные тусовки. Да и потом, там очень сложно тренироваться. Как приехать на корт? Как оттуда уехать? Я думаю, что пребывание в Москве прилично притормозило Свету.

— Есть у нее еще возможность для рывка?
— Все зависит от Светланы. Но ей надо сконцентрироваться на какой-то цели. Например, поехать на Олимпиаду и что-то там сделать.

— А смотришь на Шарапову и кажется, что она везде успевает. И в теннис играет, и конфеты рекламирует.
— У Шараповой немного другая судьба. В ней раньше увидели большое будущее и стали вкладывать деньги. Шарапова была повязана различными контрактами. Ей давали зарабатывать, но на ней зарабатывали гораздо больше. Это было всегда. А Светлану никто и никогда не вел. У нее никогда не было спонсоров. Только если сама где-то договорится о каких-то ракетках. Но вы учтите, что Америка — это не Россия. Шарапову взяли, чтобы на ней заработать деньги. Мария более целеустремленная. Она молодец. Правильно сориентировалась в жизни. Ее как-то спросили: «Скажите, какой из ваших бизнес-проектов основной?» Мария ответила: «Теннис». Это правильно. Отойди в сторону от тенниса — и ты уже стоишь копейки.

— Вы видите Светлану после окончания карьеры в кресле директора вашего центра?
— Светланка уже очень самостоятельна. Поэтому надо смотреть, что ей больше по душе и в чем ей помочь. Подстраховать. И не более того.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *