Денис Черышев и головин

Любовь, казалось бы, — самое прекрасное чувство, так как оно окрыляет, дает человеку смысл и силы жить и наполняет его энергией. Многие православные воспринимают любовь как Божий дар, ведь какое же это все-таки счастье — любить, открывать свою душу с лучших сторон, делать счастливее избранницу или избранного, даже если все эти чувства безответны.
Так считал и Денис Черышев.
Он не помнит, как так вышло и в какой именно момент, но что-то перемкнуло внутри него во время прошедшего Чемпионата Мира в России: чуть ли не каждую его мысль стал занимать его сокомандник, самый молодой игрок основы – Александр Головин. Денис даже не понимал, чем его так зацепил этот парнишка: то ли своим позитивным, детским, еще ничем не опороченным отношением ко всему, то ли своей искренней улыбкой, то ли добротой – и можно было бы перечислять целую бесконечность все эти вещи, которые заставили в буквальном смысле расцвести это испанское сердце.
И не прошло ни минуты с момента их последней встречи, чтобы Денис не переставал думать о нем. Как ни странно, Черышеву действительно доставляла огромное счастье его любовь, хотя никаких ответных чувств от Саши и не следовало, точнее, он просто не представлял, как тот к нему относится. Но влюбленному и не нужно было это знать: Денис лишь каждый день благодарил Бога за то, что ему даровали эти искренние эмоции.
Денис всегда ждал сборов с огромным нетерпением, ведь только там он сможет снова увидеть Головина, снова радоваться тому, что опять они будут играть бок о бок, снова почувствовать себя счастливее оттого, что Саша рядом: прямо здесь, а не где-то далеко-далеко во Франции. Какова же была его печаль, когда «семнадцатый» пропустил первые сборы после чемпионата из-за этой чертовой травмы. Но ничего не поделать, такова жизнь и не все всегда идет так, как мы того желаем, поэтому Черышев смиренно принял сложившееся положение и теперь уже надеялся на то, что они встретятся хотя бы в следующий раз.
Черышев с повышенным интересом относился к каждой новости о Головине: откровенно радовался, когда тот перешел в европейский клуб, а когда у легионера случались травмы, то всегда сопереживал и молился за скорейшее выздоровление. Однако, почему-то, сам «шестой» ни разу не решался позвонить или написать своей пассии даже ради того, чтобы просто лично узнать, как у того дела. Возможно, мешала боязнь помешать или досадить, поэтому Денис всегда оставался со своими чувствами наедине, не пытаясь ненарочно вылить их туда, куда не следовало бы.
Каждую ночь перед тем, как сомкнуть глаза и погрузиться в сон, каким бы уставшим футболист ни был, он представлял то, как могли бы быть счастливы они оба, будь они вместе, представлял то, как улучшилась бы его жизнь, если бы вся эта великая любовь оказалась бы взаимна. И снова такие мысли ничуть не ранили сердце Черышева: он был просто рад тому, что он любит.
И так проходили дни, недели, месяцы, пока вдруг Денис не стал непривычно сильно уставать на тренировках. Он начал понимать, что уже не в такой прекрасной форме, в какой был некоторое время назад, и, как положено каждому уважающему себя спортсмену, тут же провел полное обследование. И нет дыма без огня, как нет счастья без несчастья, – диагноз врачей оказался неутешительным: ханахаки. Не запущенная, пока что не угрожающая жизни, а только-только начавшаяся. Как же горестно стало Черышеву в тот самый момент, ведь его фактически приговорили умереть от лучшего, что он когда либо испытывал — от любви. Разве это справедливо? Разве не может человек быть просто счастлив, без всяких препятствий, тем более, таких страшных? Неужели это такое наказание за то, что он пошел против своей природы? Черышев часто мучал себя этими вопросами и не мог смириться с такой печальной судьбой.
Но желание жить было до жути сильным, и Денис задумался: а если таки отказаться от этой любви? полюбить другого человека и добиться взаимности? В принципе, логично: это бы помогло ему спастись от смерти. Однако он просто не мог не думать о Сашеньке: каждая его попытка отбросить все эти мысли и чувства никогда не заканчивалась успехом, какие бы усилия он не прилагал. Черышев даже пытался заводить романы с двумя девушками. Обе смогли полюбить его всем сердцем и вовсе не за деньги, что является достаточно необычным явлением в нашем меркантильном мире. А он не испытывал ровным счетом ничего. Сердце не обманешь: ни одна из них не была кем-то, кто хоть отдаленно напоминал его, особенного, единственного в своем роде. И никто бы не смог сделать «черешню» счастливым, кроме Сани.
Прошло довольно много времени, прежде чем «русский испанец» смирился со своей участью. Это было очень нелегко, но в конечном счете Черышев не стал противиться самому себе. Он принял то, что если ему суждено умереть от любви, то так тому и быть, поэтому оставшееся время своей жизни он просто посвятит своим же чувствам. Возможно, только этот позитивный настрой и его религиозная вера не позволяли болезни развиваться быстро, и за несколько месяцев состояние спортсмена не так сильно ухудшилось, в то время, как многие больные ханахаки люди за этот период находились уже почти что при смерти.
~
Наконец пришло время октябрьских сборов перед матчами Лиги Наций, чему Черышев был искренне рад. Одна мысль о том, что его в скором времени ожидает встреча с Сашей, заставляла Дениса улыбаться, а его сердце — бешено колотиться. Тут болезнь и начинала прогрессировать.
Черышев восторженно идет на тренировку в первый день. Еще чуть-чуть, и они увидятся! Он слегка опоздал, поэтому в раздевалке не застал никого из своих сокомандников. Понимая, что Головин уже на поле, Денис чуть ли не со скоростью света переодевается и мигом вылетает из помещения. Приближаясь к тренировочной базе, он видит своих товарищей, при этом трепетно выискивает взглядом Сашу. Наконец, Черышев замечает объект своей любви, но почему-то не сразу его узнает. Вроде как, вот он, стоит рядом с радостным Дзюбой и внимательно что-то слушает, но… Что-то в нем было не так. Во-первых, Саня выглядел как-то потрепанно: чересчур бледный, а под глазами синяки. Во-вторых, улыбка на его лице показалась какой-то натянутой, фальшивой. Естественно, Черышев тут же заметил все это. В этот момент Артем обращает внимание на Дениса и приветливо машет ему, после чего получает то же действие в ответ. Головин оборачивается, и, стоило ему увидеть этого человека из солнечной Испании, как вся эта фальшь на лице мигом сменилась каким-то холодным взглядом. Однако и он помахал Черышеву, после чего резко отвернулся.
Подобная реакция сильно удивила Дениса. Такого раньше не было. Может, случилось что? Он направился к этой двоице, чтобы поговорить о том да о сем, но Головин, как назло, быстро отошел к тренеру чтобы что-то спросить. Не судьба.
За всю тренировку они ни разу не разговаривали. Каждый раз, когда Черышев хотел было подойти и все-таки обмолвиться хоть парой слов, Головин, прям как чувствовал, тут же переставал быть свободным для разговора: то Ерохину что-то надо было от него, то отходил попить, то срывался и бежал за улетевшим мячом, чтобы принести его. И когда Денису не приходилось сосредотачивать внимание на мяче, игре или указаниях тренера, он визуально изучал Сашу, но ему оставалось только догадываться, почему юноша как-то поменялся за время их разлуки. И уже исчезла та радость от их встречи, ведь теперь он ощущал, что что-то не так, а это неведение до боли гложило его душу. Раздражало и то, что Черышев проявлял лишь бездействие: не мог даже банально поговорить.
Точно так же прошел и второй день сборов, вот только Саня стал еще более нервозным. Апогеем стал момент, когда Миранчукам, которые разыгрывали всех своим «вообще-то я Антон», попался под руку и Головин. Но если раньше он и сам смеялся с того, как их легко попутать, то в этот раз он прямо наорал на них, чтобы не лезли. Конечно же, Черышев внимательно наблюдал за этой картиной и теперь он уже выглядел несколько ошарашенным от произошедшего. Саша заметил зрителя и тотчас потупил свой взор. После этого Денис до конца дня изредка ощущал на себе этот пронзительный взгляд.
Двух дней хватило Черышеву для того, чтоб до него дошло: Саня уже вовсе не тот человек, который полюбился ему летом. Явно произошло что-то такое, что потушило это «солнце» внутри него, свет которого всегда озарял сердце Дениса. Но «шестой» слишком сильно был предан своим чувствам, поэтому плюнуть на это дело и в мыслях не было — он просто решил дождаться нужного момента и попытаться что-нибудь сделать, потому что так и дальше стоять в стороне в такой ситуации было противопоказано.
Ночью Денис долгое время провел на балконе, размышляя обо всем этом, пока его не прервал собственный кашель. Ощущалось это как начинающийся бронхит: таким же тяжелым и неприятным он был. Только вот не бронхит это был: двух дней хватило и для того, чтобы ханахаки сильно развилась. Вот оно: начало конца.
Желательно было бы успеть что-то сделать, прежде чем умрешь.
~
Утро следующего дня мало чем отличалось от предыдущих двух: все та же ранняя тренировка, которая закончится явно нескоро. Но сегодня Черышеву улыбнулась удача: тренер просматривал игру потенциальных связок матча, а они с Саней неплохо вместе кооперировались на поле, поэтому было решено наблюдать за их взаимодействием.
Вот он, шанс.
В целом, все проходило довольно спокойно: оба пасовали друг на друга, после чего следовали мощные удары в ворота. Однако если Денис все делал с каким-то энтузиазмом, то Саша — халатно, абсолютно без какого-либо желания. Впрочем, его внешний вид (все та же «мертвая» бледность и прочее) был таким же жутким, как и качество игры.
И вот, после очередной голевой, Головин молча, не проронив ни слова, покидает поле, пока все хвалят Черышева за его красивый гол через себя. Через пару секунд Денис поворачивается, чтобы похвалить и Сашу за работу, но, не обнаружив сокомандника, начинает обеспокоено осматриваться по сторонам. Он краем глаза замечает, как тот заходит в раздевалку, а затем незамедлительно следует туда же.
Черышев аккуратно открывает дверь и видит, как Головин, опершись о стену, закрыв глаза, тяжело дышит, будто бы только что пробежал пятикилометровый кросс за пару минут. Стоит и словно пытается абстрагироваться от внешнего мира. Но звук двери прерывает его «транс».
– Уходи, — не размыкая глаз, шепотом произносит Саша. Он не видел зашедшего, но был уверен на все сто, кто сейчас зашел.
Холод пронесся по всему телу Дениса. Сейчас «семнадцатый» выглядел настолько плохо, что, как говорится, без слез не взглянешь. Да и с чего такая резкость? Казалось, Черышев ничего такого не сотворил, чтобы получать грубоватое отношение к себе. Он совершенно не понимал, что вообще творится с его товарищем последнее время, и от этого сердце обливалось кровью все больше и больше.
– Что случилось? — осторожно, с неким волнением в голосе спрашивает он.
– Просто. Уходи, — сквозь зубы тут же отвечает Головин, уже раскрыв глаза. Кажется, чем дольше Денис находился рядом, тем более раздражительным становился Саня.
В воздухе повисла тишина. Черышев в ступоре уставился на Сашу, который физически от чего-то мучался. Возможно, тот просил уйти, чтобы его просто никто не видел в таком ужасном состоянии. Но и вправду, чего ж так грубо-то?
Денис с опаской делает шаг ближе и снова спрашивает:
– Тебе нужна помощь?
Головин резко развернулся к говорящему и крайне осуждающе и агрессивно посмотрел на него, а после на повышенных тонах ответил:
– Да когда же ты, наконец, уже от… — не успевает договорить он, как голос предательски срывается, после чего Саша испуганно хватается за горло и начинает хватать воздух ртом, порой напоминая рыбу. Постепенно он начал еще сильнее бледнеть (куда уж дальше?) и терять равновесие.
Рядом стоящий Денис чувствует, будто бы сердце уходит в пятки. Он моментально среагировал, схватив Сашу, и, не давая упасть, аккуратно усадил на скамью, что находилась неподалеку. Тот же находился в дикой панике оттого, что не может дышать.
Годы тренировок и проживания в Испании научили тому, что в подобных ситуациях лучше всего обратиться к специально обученным людям — врачам, так как если пытаться как-то помочь самим, то можно, не дай Бог, сделать еще хуже.
– Все будет хорошо, — говорит Черышев, слегка наклонившись и смотря Головину прямо в глаза, после чего собрался уже было бежать за медиками, но стоило ему лишь развернуться, как Саня, прикрыв рот рукой, начинает безостановочно кашлять, каждый раз порывисто вдыхая этот ценный воздух.
Денис в страхе оборачивается, машинально положив руку на сердце, будто бы не давая ему вырваться из груди. Всего лишь за эти несколько секунд в кровь была выброшена колоссальная доза адреналина, отчего Черышеву и самому необходимо было перевести дыхание. Он испуганно смотрел на Сашу, который, хвала небесам, потихоньку «приходил в себя», и Денис чувствовал, что его самого чудовищно трясло. Благо, все обернулось именно так. Еще бы чуть-чуть, и…
Сам он присаживается рядом, откинувшись о спинку скамьи, после чего вытирает с лица выступивший холодный пот. Головин же судорожно восстанавливал дыхание, сложив руки на колени и сжимая в кулак свою ладонь, которую он убрал с лица. Его пустой взгляд был устремлен куда-то в пол, а глаза заметно «помокрели» от этой нестерпимой физической боли внутри. На присевшего Дениса он не обратил никакого внимания: все не мог отойти от шока. Они оба не могли.
Футболисты сидели в гробовой тишине некоторое время, и каждый просто ушел в себя. Черышев благодарил всевозможные высшие силы за то, что «пронесло», но в то же время его до жути интересовало, отчего же Сане стало так плохо. У него было одно предположение, нет, одна далекая-далекая мыслишка о том, что это могло быть. Но он бы не хотел, чтобы это оказалось правдой. Да и вообще, он спятил, что мог о таком подумать…
И все же, Головин теперь выглядел так, словно все это и должно было случиться, словно он знал об этом с самого начала. Денис переводит свой тревожный взгляд на Сашу, а у самого на лице будто бы написан перманентным маркером этот очевидный вопрос. Бывший армеец, краем глаза заметив это, не стал медлить. Он просто выставил кулак недалеко от лица Черышева, а затем осторожно разжал, продолжая смотреть в пол. И постепенно полетели вниз сухие лепестки цветущей вишни, будто бы весной ветер сдунул их с веток деревьев.
Нет, Черышев тогда не спятил, а предположил совершенно правильно: не он один в этой комнате умирал от любви. И теперь он еще больше злился на судьбу: ладно, помрет он, но Сашка-то за что? Чем он-то успел согрешить, чтобы заслужить такое наказание? Почему и ему выпала такая ужасная и болезненная участь — иметь безответную любовь? Это было слишком несправедливо. А еще ему было очень больно осознавать то, что любимый человек также покинет этот мир, и, вероятно, даже раньше него самого.
До того противный, резкий аромат, исходящий от этих цветов, который уже давно сидел в печенках у Сани, достигает его носа. Головин жмурится пару секунд, потом размыкает глаза, его выражение лица тут же становится до боли печальным, и постепенно начинают скатываться по щекам горькие слезы. В этот момент даже нельзя было понять, какую боль он испытывает сильнее: физическую или же душевную. А у Дениса, у которого от жалости уже все внутри сжалось, больше не было сил наблюдать за этой картиной. Он осторожно обнял Сашу, слегка прижимая к себе. Головин не издавал ни звука, и было слышно лишь то, как его слезы капают на хлопковую футболку Дениса. В ответ Саша тоже приобнял друга своими тонкими и слабыми ручонками.
Наверное, Черышев впервые чувствовал такое тепло в глубине своей души. Ему было одновременно и плохо от ущербности положения обоих, и до того хорошо оттого, что сейчас он впервые так физически близок к самому дорогому человеку в его жизни. Идиллию прервал его собственный кашель: Денис отодвинулся слегка в сторону и секунд эдак с двадцать прокашливался. Ханахаки, оказывается, довольно коварная болезнь: чем больше ты проводишь времени с возлюбленным, тем быстрее она развивается. Головину этот кашель, конечно же, знаком, поэтому он без труда догадался, что они с Черышевым братья по несчастью. Он еще больше погрустнел и с сожалением взглянул на Дениса, а тот, в свою очередь, хмуро потупил взгляд.
Наконец Саша переводит их длительный немой диалог в полноценный словестный:
– Ты это… — начинает он хриплым голосом, — прости. За эту грубость, за мое поведение…
– Пустяки, — произносит Черышев, пытаясь скривить свою фирменную улыбку. Только вот не получается.
– Я просто хотел узнать, что тебя тревожит, волновался… Мне жаль, что оно все так…
– Мне тоже.
И снова тишина. Кажется, на тренировке уже должны были обнаружить их пропажу. Но ни у одного, ни у другого не было больше сил работать. Оба ощущали какую-то душевную гармонию здесь, в этой тесной раздевалке, в компании друг друга, пусть даже и в полной тишине. И никто из них не хотел прерывать этот, казалось бы, «интимный» момент.
Вдруг Головин начал неестественно смеяться.
— Господи, как же это забавно и одновременно тупо, — проговорил он сквозь смех.
— И что же тут забавного? – Черышев удивленно поднял брови.
— Ну, знаешь… Мы же скоро умрем… Мучительно, безвозвратно исчезнем… Понимаешь? Я помню, как окончил школу, будто бы это было вчера. Помню свой первый серьезный матч, первые выступления за сборную. И таких могло бы быть еще десятки, а, может, и сотни, но их не будет… Столько всего, что могло бы еще произойти, мы просто пропустим. Я часто думаю обо всем этом… И мне порой от этого становится так смешно… А порой хочется и на стену лезть от безысходности, — Саша опускает голову, и с его лица постепенно слезает эта наигранная улыбка.
— В такие моменты со мной только лишь моя истерика… Знал бы ты, как я рад, что могу с хоть кем-то поделиться всем этим. Не повезло мне в этой жизни, совсем не повезло — по уши безнадежно влюбиться и сдохнуть от этого же, — он закончил и жалобно поджал губы.
Денис хотел было как-то поддержать говорящего, видел, как тому тяжело даются эти слова, но сказать было абсолютно нечего. Саша абсолютно прав: они умрут, не успев толком пожить. Да и он намного больше расстроен, подавлен, сломлен этой ханахаки (будь она проклята), чем Денис. Нет, все же осталось в пареньке это детское отношение ко всему: он, как маленькое дите, просто хотел жить, узнавать этот мир, а судьба вот так жестоко обрезает этому беззащитному мальчику крылья.
И вообще, кто посмел довести Сашку до такого? Кто имел такую наглость заставить страдать эту невинную душу и в итоге вывести «на финишную прямую»? Кто заставил страдать это чистое сердце? Черышев понятия не имел, кто был способен на такое, но, встретившись с этим человеком лично, он, скорее всего, просто накинулся бы.
— А я смирился… — вдруг выдает Денис.
— Как с таким можно смириться?
Он перевел свой взгляд на Сашины глаза, утопая в этой темно-зеленой пучине, подождал пару секунд, а затем произнес:
— Чувство любви во мне сильнее, чем любые страхи, — он снова облокотился о спинку скамьи. Как же иронично было рассуждать обо всем этом с тем, ради кого до сих пор бьется твое сердце.
— Включая и страх перед смертью.
— И ты не страдал?
— Нисколько. Просто… Любил да и все. И всегда буду любить, несмотря ни на что.
— Повезло же этому человеку… — Головин сделал паузу, а затем немного отошел от темы, — всегда поражался твоему оптимизму даже в таких ситуациях. Мне бы поучиться у тебя.
— Тебе? Мне всегда казалось, что это ты у нас самый веселый человек в команде.
— Тогда ты совсем плохо меня знаешь…
Последняя фраза задела Черышева. Выходит, он действительно любил лишь образ?
— Я ведь жутко ранимый, — продолжил Головин, посмотрев на слегка оцепеневшего собеседника, — любые неудачи, промахи всегда воспринимаю близко к сердцу. А если уж и люблю, то до смерти… Теперь и в буквальном смысле. И сильно извожусь, когда это невзаимно… Морально разрушаюсь, разбиваюсь на мелкие осколки. Так теперь еще и это, — уныло проговорил он, пнув сухие лепестки, лежавшие на полу.
Денис ловит себя на мысли, что такого Сашу, открытого, настоящего, он любит даже больше. Он не понимал тем летом, сколько тайн и загадок таит в себе этот, как может показаться на первый взгляд, никогда не унывающий человек. А сейчас, увидев частицы истинной натуры возлюбленного, он словно влюбился второй раз: ему хотелось быть к тому ближе, быть может, как-то защитить, избавить от страданий, в конце концов, поделиться всей этой «теплотой», что так давно засела внутри. Жалко только, что не мог.
И он осознал, что еще больше пьянеет от этой любви к Сане, ведь никогда он не испытывал такие сильные чувства, как сейчас. Впервые от любви он чувствует дискомфорт: её стало настолько много, что невозможно было больше держать все это в себе, все грозилось вылиться наружу… И Черышев не стал сопротивляться.
— Я люблю тебя, — резко слетает с его уст. Терять уже больше нечего…
Головин заметно дернулся, выпучил глаза, и его бледное лицо потихоньку начало розоветь.
— Ч-что? – дрожащим голосом переспрашивает он, уставившись на Дениса. Послышалось, может?
— Я люблю тебя, — повторил он, виновато глядя на Сашу. И этими тремя словами все сказано. Он очень боялся реакции Головина: не хотел, чтобы тому стало еще хуже от таких откровений.
А сам Саня, кажется, потерял дар речи. Да и способность мыслить тоже. Лишь сидел теперь уже заметно покрасневшим и словно застыл, пронзающе смотря на Дениса. А тому же от такого становилось не по себе — Черышев начал жалеть о сказанном: поспешил, не подумал, скорее всего, создал новые проблемы наряду с теми, что у Сани было полно и до этого. В итоге растерялся и Денис, совершенно не понимая, что делать дальше. Губы уже были готовы произносить миллион извинений, ноги – бежать, сломя голову, но ничего из этого не разрешило бы ситуацию. Единственное, на что хватило сил – разорвать этот изнуряющий зрительный контакт, смущенно переведя взгляд в сторону.
Едва Черышев предпринял такой шаг, как почувствовал теплую ладонь на своей. По телу сразу побежали мурашки, а страх охватывал настолько, что, казалось, если он снова вглянет в эти глаза, то произойдет что-то ужасное и непоправимое.
— Мы же теп-перь не ум-мрем, — слышался все тот же дрожащий, но все равно до жути приятный голос.
Что бы это могло значить?
Денис все же решается повернуться лицом к собеседнику.
У Саши на лице начинает проскальзывать что-то наподобие улыбки, но такой прозрачной, такой боязливой.
— Я в-ведь чувствую то же самое, — осторожно произносит он, пытаясь не проглотить слова от волнения, — значит, мы будем жить.
Черышев не верит своим ушам. Сказанное только что эхом отдается у него в голове до тех пор, пока он наконец не осознал, что эта роковая болезнь у Сани появилась только из-за него. Они были больны друг другом и если б не эта судьбоносная случайность, то умерли бы в муках, так и не узнав о том, что по иронии судьбы оба были взаимно влюблены.
Денис больше не выглядит испуганным и постепенно начинает будто бы светиться от счастья. Он загребает Сашу в свои горячие объятия, а Головин, который также осознал все только сейчас, наконец раскрепощается: он крепко-крепко обхватывает, словно боится отпустить только что обретенное, долгожданное счастье. И в этот момент оба понимают, что никто и ничего, кроме их общей любви, им не нужно. Ведь теперь все наладится, и ничто не помешает им быть счастливыми.

Россия разучивает имена своих новых звёзд. Нет, конечно, футбольные болельщики хорошо знали «армейца» Александра Головина, полузащитника Юрия Газинского из «Краснодара» и единственного легионера среди полевых игроков нашей сборной Дениса Черышева и до вчерашнего дня. Но после великолепного дебюта российской команды на домашнем чемпионате мира имена этой троицы стали известны даже людям, далеким от спорта. Рассказываем истории героев матча-открытия мундиаля.

Денис Черышев

Автор двух голов-красавцев в ворота Саудовской Аравии был официально признан ФИФА лучшим игроком встречи. В зарубежной прессе его уже назвали «наименее русским из русских игроков». Все дело в том, что с пяти лет Денис живет в Испании. Туда он уехал за отцом, тоже известным футболистом (острый нападающий Дмитрий Черышев в середине девяностых провел десять матчей за сборную России).

— Денис учился в одной из лучших закрытых школ Мадрида. Там же, где и сын премьер-министра Испании, — рассказал «Комсомолке» друг семьи Черышевых Леонид Овечкин. — Причем в своем классе он был делегатом, по-русски говоря «старостой». Учился очень хорошо, но жил только футболом. Ничего другого в детстве его просто не интересовало.

В академии мадридского «Реала» закадычными друзьями Черышева-младшего были нынешние звезды испанского футбола Маркос Алонсо и Начо, но потом жизнь их развела и сейчас они созваниваются редко. А самым близким приятелем Дениса теперь стал его брат Данил, который младше на 10 лет. Данил Черышев, кстати, решил не идти по пути отца и старшего брата и выбрал карьеру экономиста.

В родной Нижегородской области Черышевы бывали в юности наездами, чтобы навестить бабушку и дедушку.

— В деревне Денису очень нравилось, они с отцом ходили рыбачить, целыми днями он бегал на улице, а вот город он не любил, скучно было, — вспоминает Леонид Овечкин. — По-русски Денис говорил только в семье, поэтому когда оказывался в России не понимал многих сленговых слов.

Знакомые называют Дениса Черышева очень открытым и позитивным человеком, а еще он очень набожный. Сразу после игры с Саудовской Аравией он поставил в «Инстаграме» фотографию с воздетыми к небу руками и подписью «Вся Слава только тебе Господи».

12-летний Дмитрий Черышев и звезда мадридского «Реала» на тот момент Дэвид Бэкхем. Фото из семейного архива.

Александр Головин

Лучший молодой игрок России, 22-летний Александр Головин поучаствовал в четырех из пяти забитых мячей нашей сборной. И видимо, это было самое впечатляющее выступление центрального полузащитника за Россию со времен Андрея Аршавина в 2008-м. Этим летом Головин определенно станет одним из самых горячих лотов на европейском трансферном аукционе. Уже известно, что перспективного хавбека присмотрела знаменитая «Старая Синьора» (прозвище туринского «Ювентуса»). Но если до чемпионата мира стоимость Головина на футбольном рынке оценивали в 20 миллионов евро, то после мундиаля она может еще вырасти. Ходят слухи, что в охоту за Головиным могут вступить лондонские «Арсенал» и «Челси».

Отец молодого футболиста Сергей Головин до подписания контракта все сообщения о переходе сына называет «утками».

— Саша даже не читает эти новости, чтобы не забивать себе голову во время чемпионата мира. У него сейчас одно на уме: сборная Россиии, — рассказал «КП» Сергей Головин. — Но если такие предложения будут, я считаю, что пусть съездит, поиграет за границей. Там футбол другого уровня, чего скрывать. Скорости другие. Заиграть на новом уровне, я уверен, сын сможет. Сложнее будет с иностранным языком. Но я знаю, что Саша уже начал подтягивать английский.

А родился Александр Головин в сибирской глубинке, небольшом городке Калтан Кемеровской области, где есть всего один старенький стадион. Еще школьником Саша уехал в соседний Ленинск-Кузнецкий, где попал к известному тренеру Сергею Васютину — под его руководством местный клуб «Заря» когда-то гремел в первой лиге. Заметили Головина на юношеских турнирах. «Спартак» не взял техничного, но щуплого парнишку, а вот скауты ЦСКА поверили в него и не прогадали.

— Когда ему было лет шесть, Саша как-то сказал: «Мама, копи деньги, когда вырасту, буду за сборную России играть», — улыбается отец футболиста. — Помню, супруга моя, Светлана, тогда пошутила, мол, нам столько не накопить, ты уж, сынок, своими ножками добивайся всего. Так и получилось.

На этой фотографии Александру Головину (в центре) 14 лет. На сборе в Черногорске. Из семейного архива.

Юрий Газинский

Вряд ли кто-то мог предсказать, что автором первого гола чемпионата мира станет именно он. Во-первых, Газинский — полузащитник оборонительного плана и забивает обычно лишь один-два гола за сезон. А во-вторых, многие вообще не ждали его в составе и критиковали наставника сборной Станислава Черчесова за ставку на «рабочую лошадку» из ФК «Краснодар». Но Газинский ответил злопыхателям за себя и за своего тренера.

Газинский не был восходящей звездой с самых юных лет. Он родился на Дальнем Востоке, в Комсомольске-на-Амуре. В возрасте 21 года, когда многие из его коллег по сборной уже играли на европейских аренах, он «пылил» в скромной местной «Смене», середнячке второй лиги. Потом пошел на повышение, в первую лигу: во Владивостоке он еще провел три сезона. И только потом его взял в свою команду Сергей Галицкий, владелец «Краснодара».

В далеком Комсомольске теперь гордятся дошедшим до таких высот земляком. Олимпийские чемпионы у города были (лыжница Юлия Чепалова, волейболист Юрий Бережко), а вот футболистов на чемпионате мира — еще никогда.

— У Юрки с самого детства были командирские качества. Он всегда был настоящим лидером, — говорит теперь первый тренер Газинского в профессиональном футболе Виктор Игнатенко. — Но был и по-детски обидчивым, если ему тренер что-то выговаривал. А самое его главное качество — это фанатичное отношение с тренировками. Он мог играть со старшими ребятами, с младшими, с ровесниками. Лишь бы ему дали мяч.

Юрий Газинский времен выступлений за «Смену» из Комсомольска-на-Амуре. Фото — сайт клуба.

Hbc/^ Катерина МАРТИНОВИЧ

ВОПРОС ДНЯ

А как вы отметили победу нашей сборной?

Владимир СОЛОВЬЕВ, телеведущий:

— Отпраздновать, к сожалению, не успел — у меня после игры свой эфир был, пришлось работать. Хорошо, что начали с победы, да еще такой крупной. Я переписывался со своим приятелем Крисом Саттоном. Он в прошлом английский футболист, сейчас — комментатор. Он прогнозировал 1:0. Когда счет стал 3:0, он написал: «Извините». А когда стало 5:0, сказал: «Вы недооцениваете свою команду». Пока глубокомысленные выводы делать рано, уж очень слабая команда у Саудовской Аравии. Что не отменяет красоту наших голов.

Виктор СУХОРУКОВ, актер, народный артист России:

— Я просто счастлив. Сейчас говорят, мол, вот что будет дальше. Да плевать! Они украсили начало! Странно, что нас еще не обвинили, что мы кого-то подкупили или отравили. Я чувствую величие, красоту и ударную силу вчерашнего открытия. И если наши завтра проиграют, я уже не буду обижаться. Эмоции зашкаливают. И Москва совершенно другая, и люди — все воспринимается сквозь призму этого праздника!

Алексей СОБОЛЕВ, чемпион России по сноуборду:

— Матч смотрел дома вместе с друзьями. Ребята большие молодцы, что выиграли, но еще рано радоваться. Поэтому особо мы не отмечали.

Алексей МАМОНТОВ, президент Московской международной валютной ассоциации:

— Это сильно смахивает на чудо. Откуда ни возьмись появилась такая эйфория. У нас слишком мало такого объединяющего позитива. А футболисты взбодрили всю страну!

Валерий ЗНАРОК, отец хоккейного тренера Олега Знарка:

— В душе порадовался. Много ругали нашу сборную, а я был уверен в этой победе. Парни возьми да выстрели! Но по счету не ожидал, что будет такой разгром.

Билли НОВИК, основатель группы Billy’s Band:

— Я был на работе. Все члены группы Billy’s Band были на связи с другими болельщиками. И мы были приятно удивлены таким мощным результатом нашей команды.

Сергей, читатель сайта kp.ru:

— Такое бывает раз в жизни, и после таких игр грех идти домой спать. Всю ночь гуляли с друзьями по Москве и братались с иностранными болельщиками.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *