Гей рассказы онлайн

Жизненные истории Старой Пелотки (без цензуры)

Кошка сдохла, хвост облез…
аффтар: Старая Пелотка
Как это всегда бывает, что-то иногда вспоминается совершенно
случайно. Ну, вот идёшь ты по улице, и вдруг понимаешь, что на тебя
кто-то ссыт. Откуда-то с балкона. Ссыт. Сука вот такая. И вдруг ты
вспоминаешь, как в далёком девяносто первом ты вот точно так же обоссал
с балкона своего участкового, и на память о том важном дне у тебя
остался на память шрам на жопе, и сексуальная дырка между передними
зубами.
И вместо того, чтобы поднять голову, и заорать, мол, вычотам,
охуели что ли совсем, пидоры, да я вот щас ка-а-ак поднимусь на ваш
восемнаццатый этаж, да ка-а-ак оторву вам ваши ссакли – ты вытираешь
ебло, и думаешь о том, что время идёт по спирали, что всё возвращается
к тебе бумерангом, или ваще ничего не думаешь, потому что в далёком
девяносто первом тебе сделали трепанацию черепа, и думать тебе теперь
уже нечем.
К чему я это? А к тому, что…
Иду по улице. Снег лежит. Морозно. Заебись. До дома моего метров
двадцать осталось, не больше. И тут я натыкаюсь на похоронную
процессию, состоящую из пятерых детишек лет десяти, одного нетрезвого
дядечки с лопатой, и коробки с дохлой кошкой.
Процессия торжественно несла на вытянутых руках коробку из-под DVD, и надпись на ней гласила «Это гроб с любимым Барсиком».
Не знаю, куда они там этот гроб несли, но в голове у меня быстро отмоталась киноплёнка памяти. На четыре года назад.
***
Солнечным зимним днём, в один из тех дней, когда Москву накрыли
сорокаградусные морозы, у меня умерла кошка. Любимая кошка, между
прочим. Ахуительная кошка. И она вдруг умерла. Ну, конечно, не «вдруг»,
а отравилась какой-то химией, но это не суть важно. Факт налицо: у меня
дома под шкафом лежит труп Масяни, муж на работе, сын на каникулах у
бабушки, а я дома одна, и покойников боюсь. Пусть даже и кошачьих. А
ещё, само собой, я в ужасном горе. Звоню мужу на работу, и завываю в
трубку:
— Дима! Масянечка моя, кошечка моя…
— Что она?!
— Она… — хлюпаю носом, и с рыданиями выдавливаю, — Умерла! Насовсем! И лежит под шкафом! Я щас тоже умру! Сделай что-нибудь!
Муж оценил размеры катастрофы, и быстро бросил:
— Через час буду. Кошку не трогай, в комнату не заходи. Думай, что сыну скажешь. Всё.
Точно. А чо я сыну скажу? Двадцать девятое декабря если что.
Подарок, блять, на Новый Год. Ребёнку семь лет всего, и он непременно
травмируется психически, если я прям так вот сходу ляпну, что у нас
кошка откинулась.
Ну, конечно, я долго думала. И решила, что ничего я сама ему
говорить не буду, а переложу эту мерзкую миссию на своего папу. Папа у
меня аццкий психолог, он что-нибудь придумает. Обязательно. Звоню папе:
— Пап… — И рыдаю в трубку, — Пап, у меня Мася умерла…
— Лидок, — ответил папа, — это пиздец. Чо Андрюшке скажем?
— А я вот нихуя не знаю, папка… — рыдаю ещё пуще, — я, вот, хотела, чтобы ты чонить такое придумал.
— Да ты ёбу далась, доча. Знаешь, гонцов, приносящих хуёвые новости
у нас не любят. А иногда и пиздят. Ногами. Так что давай уж сама. Да, и
ещё: очень соболезную.
Вот, блин, засада. Ладно. Щас экспромтом чонить выдумаю.
— Зови, — говорю, — Андрюшку. Щас я ему скажу. Наверное. Зови, папа.
Пердёж какой-то в трубке, помехи-шорохи, а потом – голос детский:
— Аллё!
— Аллё, сыночек… — Пытаюсь держать нейтральный тон. Чтоб сразу не
выкупил, что я ему щас ужасную новость сообщу, — Сынок, у меня это… Две
новости есть. Ага. Одна плохая, а другая хорошая. С какой начинать?
— С плохой.
Уффф… Собираюсь с духом, и быстро говорю:
— Дюш, ты только сильно не переживай… В общем, Масяня сегодня
умерла… Она отравилась, и умерла. Но честное слово – даже не мучилась.
Только лизнула ту хуйн… Тьфу, исскуственный снег с ёлки – так сразу и
умерла.
В трубке на том конце тишина. Я испугалась.
— Дюш, ты меня слышишь?
В ответ до меня донеслись сдавленные рыдания. Слышит, значит. Ну,
реакция предсказуемая в принципе. И вдруг рыдания резко оборвались, и
сын с надеждой в голосе переспросил:
— Слушай, а какая Мася умерла? Наша кошечка, или Машка?
Машка – это моя младшая сестра. В быту – Мася.
— Что ты, — отвечаю, — Машка жива-здорова, я про кошечку…
Рыдания в трубке возобновились:
— А-а-а-а! Моя кошечка!!!
Вот у детей логика…
И я быстро добавляю:
— Но сегодня я куплю тебе новую кошечку, живую. Такую же как Мася, только котёночка. Это хорошая новость?
— Нет!!!!!
И гудки в трубке. Так и знала…
В общем, я положила телефон, справедливо рассудив, что свою миссию
я выполнила, что сына щас коллективно утешат бабка с дедом и Машка, а
мне надо ещё полчаса сидеть возле Масяниного коченеющего трупа, и ждать
с работы мужа.
Но уже через десять минут мне позвонили в дверь. Открываю. Стоит
мой папа. С сапёрной лопаткой. И говорит мне очень скорбно и
торжественно:
— Я пришёл рыть могилу. Где ты хочешь похоронить кота?
— Кошку.
— Похуй. Где?
— Похуй. Там.
И пальцем куда-то в окно показываю.
Папа положил мне на плечо руку, сказал «Мужайся», и ушёл вместе с лопаткой.
И пришёл через десять минут. С лопаткой.
— Хуй тебе, а не могила, — говорит, и сосульки с бороды сбивает, —
земля промёрзла метра на два в глубину. Положи её в коробку, да отнеси
на помойку. Всё равно на свалке сожгут.
— Нет! – ору, — Мася – член семьи! Нельзя её на свалку! Надо рыть!
— Ну, вот тебе лопатка – пиздуй, и рой.
Папа вручил мне лопатку, взглядом ещё два раза сказал «Мужайся», и ушёл.
Стою я с этой лопаткой, и страдаю. Тут открывается дверь. Муж приехал. Кидаюсь ему на грудь, и кричу:
— Блять, это чо за курочка Ряба?! Папа копал-копал, нихуя не
выкопал, Лида копала-копала, нихуя не выкопала… Теперь ты тоже скажешь,
что копал, и не накопал?!
— Ты тоже копала?
-Да! То есть, нет.. Но я точно знаю, что не выкопаю я могилу-у-у-у… — И завыла как голодный упырь.
Муж отобрал у меня лопатку, посмотрел на неё, отложил в сторону, и скомандовал:
— Одевайся теплее.
И мы пошли рыть могилу.
Рыть её мы решили в палисаднике у дома. Оставалось только найти –
чем? Лопатка тут явно не прокатывала. Поэтому муж отправился на
ближайшую стройку, и взял в аренду у таджиков лом. За пиисят рублей. И
через пять минут вернул его обратно. Получив ещё десятку сдачи.
Ни лопатка, ни лом, ни даже, наверное, экскаватор, при такой температуре воздуха были тут бесполезны.
Тут я, осознав, что Масю я закопать не смогу, зарыдала так, что из
вагончика выскочили таджики, и вернули нам остальные сорок рублей.
— Дим… А давай Маську в морозилку положим, а? Пусть в холодильнике полежит до весны, а потом мы её похороним…
Хорошая ведь идея? Да. Но муж почему-то отшатнулся:
— Ёбнулась совсем? Ещё под подушку её к себе положи. До весны. У
меня другая идея есть. Щас пойдём, и поищем в газете объявления. Должна
же быть какая-то служба для кремации животных?
Точно. А чо я сама не додумалась? Должна же быть такая служба. Ну, в теории. Должна.
И пошли мы домой, по пути зацепив из почтового ящика кучу бесплатной макулатуры с объявлениями.
Я сижу на стуле, шмыгаю носом, и требую:
— Громкую связь включи. Я тоже хочу послушать.
Димка кивает головой, набирает номер, и включает громкую связь:
— Здравствуйте! – раздалось из трубки, — Рады вас слышать. Кто у вас умер?
Апизденеть какой позитив. Рады они.
— Кошка. – Скорбно и сурово отвечает муж, давая понять радостному
персонажу, что у нас вообще-то горе. Глобальное. – Очень хорошая кошка.
— Сколько?
Чево, блять, сколько?! Я что, Шариков что ли? Я что, котов душу пачками?!
— Одна.
— Сколько весит, я имею ввиду?
А я ебу? Никогда не взвешивала. Чо за вопросы?
Муж пожал плечами, и ответил:
— Ну, килограмма три, наверное.
А я ещё добавляю со своего места:
— Она у меня была такая… такая хрупкая…
И снова начинаю рыдать. Чтоб там услышали, и поняли, что нам не до лишних вопросов.
— Угу. – Ответили в трубке, и очень громко застучали на
калькуляторе. Интересно, а по какой формуле они там чо высчитывают?
Массу дохлого животного умножают на количество километров, которое
предстоит проехать кошачьей труповозке от них до моего дома, и плюсуют
туда температуру воздуха за бортом по Фаренгейту?
— Восемь тысяч пиццот рублей.
Я аж икнула:
— Сколько?!
— Восемь пятьсот. В эту сумму входит доставка тела животного к нам, кремация и упаковка праха в урну.
Я подумала, и уже открыла рот, чтобы согласиться, но муж меня опередил:
— Скажите, а мы сможем присутствовать при кремации?
— Нет. Мы находимся на территории военного завода, и посторонним вход воспрещён.
Тут я быстро передумала, потому что мне пришла в голову беспесды умная мысль, и я заорала:
— Да?! А откуда я знаю: может, вы приедете, кошку у меня заберёте,
за углом выкинете, а в урну мне потом полкило говна запаяете?! Где
доказательства?
Блять, чтоб мне сдохнуть, если вру… В трубке разве что фанфары не
заиграли. Ну, такие, как на радио, когда на вопрос ведущего: «Как зовут
внучку Деда Мороза?» какой-то эрудит неуверенно отвечает: «Снегурочка,
да?» — такая хуйня сразу играет: тум-турурум-бам-бам, бля! «Да, да! Вы
угадали! Вы выиграли билет в кинотеатр «Рига» на последний сеанс,
завтра в три часа ночи!»
Ну вот, и тут такая же хуйня. Только фанфар не было.
— Да! Мы ждали этого вопроса! Вы совершенно правы! Вы, скорбящие
хозяева любимца семьи, вы должны быть уверены, что в урне находится
именно его прах! Да! Да!
Тут я вообще подумала, что персонаж там кончает.
И решила его обломать:
— Пизда! Давайте уже быстрее, у нас труп щас портиться начнёт.
— Да! – ещё раз крикнул агент кошачьего похоронного бюро, и в
ажиотаже продолжил: — Только сейчас, и только в новогодние праздники,
мы предлагаем нашим клиентам новую услугу: всего за три с половиной
тыщи рублей мы снимем на видеокамеру как мы сжигаем вашего кота, и вы
всегда сможете пересмотреть эту кассету в кругу семьи, чтобы предаться
счастливым воспоминаниям!
И – пауза такая. И слышно, как ёбнутый похоронный агент дышит
часто-часто. Непонятно даже: то ли он так рад, что осчастливил меня
своей модной новогодней услугой, то ли всё-таки кончил.
— Идите нахуй. – Вежливо закончил разговор Дима, и положил трубку.
Мы ещё с полминуты помолчали, и я неуверенно предложила:
— В коробку, и на помойку?
Дима обнял меня за плечи, и мужественно кивнул:
— Так будет лучше.
***
Масю мы запихнули в коробку из-под DVD, написали на ней послание
для бомжей: «Товарищи бомжи, в этой коробке нет нихуя полезного. Там
дохлый кот. Дайте ему спокойно сгореть на свалке. Будьте вы, блять,
людьми!», и отнесли кошкину тушку на помойку.
Конечно, в этот же день я поехала к заводчице персидских котов, и
купила там ещё одного белого котёнка, который на сегодняшний день
сменил уже пятерых хозяев из-за патологического нежелания срать в
лоток, и до сих пор ещё жив только потому, что стОит бешеных бабок, и
усыплять жалко, но это уже совсем другая история.
А ведь время действительно идёт по спирали. Возвращается старая мода на сапоги гармошкой, и корсеты со шнурками.
И очко сжимается при виде участкового, и шрам на жопе болит.
И дохлые коты в коробке из-под ДиВиДи…
Иногда они возвращаются…

В деревне.

С самого детства, каждое лето бабушка забирала меня в деревню от городской суеты. Благодаря бабушке у меня остались замечательные воспоминания. И вот я уже немного повзрослел, начался переходный возраст, меня начал интересовать женский пол. Как-то раз в дом к соседу выпивохе приехала дочка, старше меня лет на 15. Как-то сидя дома я заметил в окно как она направилась в баню, что по тропинке недалеко от дома соседа. У меня сразу же разыгрался не шуточный интерес, и я стал придумывать план, как подобраться к этой бане. И тут непреодолимое любопытство повело меня через мой огород, посаженную картошку и колючую крапиву у бани к дочке соседа. Вот я уже сижу с красными волдырями от крапивы, но полный предвкушения и с колотящимся сердцем подбираюсь к банному окошку, надеясь увидеть её там обнаженную я заглянул в окошко, но оно запотело, и я ничего не увидел, но просто так уйти я не мог. Подойдя к двери, я попытался заглянуть в щель между досками в предбанник, но опять неудача. Тут я уже расстроенный собирался уходить, но дверь в баню заскрипела и открылась, я притих что бы меня не увидели, но тут я услышал, как крючок слетел с петли и дверь приоткрылась. – Привет! Можешь не прятаться, я тебя увидела еще когда ты пробирался через картошку. Заходи раз пришел. Я осторожно приподнялся и сгорая от стыда, зашел в предбанник. – Простите, мне очень стыдно. Она стояла полностью обнаженной, от её мягкой, распаренной кожи шел пар. Всё тело было в каплях пота, они стекали с груди, по бёдрам. Я стоял и смотрел на неё как вкопанный, пока она не сказала: – Раз уж ты пришел в баню, раздевайся! Я снял с себя шорты и футболку. Она подошла ко мне так близко что я задрожал то ли, от страха то ли от возбуждения и сказала: – А в баню ты что в трусиках ходишь? – Нет. – Тогда можно я сниму их? И не дожидаясь ответа, начала стягивать их с меня. После этого мы пошли в баню. На градуснике было 91 градус, баню я особо не любил, из-за, не переносимости жары, но в этот момент всё было ни по чем. В бане мы друг друга отшлепали вениками. Ее ягодицы сотрясались от ударов, и лисья прилипали к самым интересным местам. Еще мы занимались моим самым любимым делом в бане, это обливание холодной водой, из ковшика. После того как мы хорошо нагрелись то соседка стала меня намыливать мочалкой сначала шею, грудь, спину, похихикав намылила попу и схватив за член несколько раз провела туда-обратно, намылив и его. Когда я смыл с себя пену она попросила намылить ее тоже, естественно я не упустил такую возможность и принялся за дело. – Повернись. Я принялся намыливать шею, плавно опускаясь по спине, наконец я дошел до красивой упругой попы, она наклонилась, и выгнула спину, а я сквозь пену увидел ее сладкие дырочки. После всех водных процедур чувствуя приятную усталость мы вышли в предбанник. Я присел на скамейку, что бы перевести дух и переварить то что сейчас было, но на этом всё не закончилось…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *