Хоккеист фил эспозито

«Он был младше, вот ему и пришлось встать в ворота»

Фил Эспозито

Когда два родные братья в детстве играют в хоккей на льду замерзшего озера, чтобы их игра имела смысл, один из них просто обязан встать в ворота. Нетерпеливый, эмоциональный, неуступчивый Фил скорее бы утопил свои коньки в проруби и в щепки разломал клюшку, чем согласился бы занять такую скучную позицию как хоккейный вратарь. Его место было в атаке, пятачке, в борьбе за шайбу с защитниками. Он не просто горел желанием забить гол, он полыхал как ракетный двигатель. Его младший брат Тони был не менее эмоционален. Наверняка, они дрались с братом в детстве, за то, кто будет играть в атаке, а кто займет непристижное место в воротах, и Тони встал в ворота просто потому что был чуть-чуть младше. Под одной крышей в одной семье в канадской провинции Онтарио родились сразу две хоккейные легенды — Тони и Фил Эспозито.

С капитаном сборной Канады на играх Суперсерии-72, человеком с лицом итальянского мафиози, Филом Эспозито, любители хоккея в России хорошо знакомы. По тем далеким временам он был воплощением всего того, что олицетворяет собой западный хоккей в представлении советских граждан. Агрессивный и жестокий, ругающимся и спорящий по любому поводу. Советские телеоператоры и фотографы старались взять его лицо капитана канадской команды крупным планом, чтобы советские граждане могли разглядеть эмоциональные жесты и перекошенное от ярости лицо даже на экранах своих черно-белых телевизоров.

Эмоции его младшего брата Тони всегда были скрыты за вратарской маской. В той серии игр он был в тени своего яркого старшего брата и другого звездного игрока Кена Драйдена. Из двух канадских вратарей наши соотечественники больше запомнили «того, длинного, которому наши полную авоську накидали». Это так спустя годы мой отец вспоминает игру Драйдена.

Когда рассказывают об играх Суперсерии-72 чаще всего отмечают игру вратарей сборных СССР и Канады — Владислава Третьяка и Кена Драйдера. Вратарей настолько именитых и знаковые для того времени, что третьего вратаря — Тони Эспозито нередко забывают. Притом, что по статистике из всех троих вратарей в этой серии игр он сыграл надежнее всех — при примерно одинаковом проценте отраженных бросков, он меньше всего пропустил шайб в среднем за игру.

Тони Эспозито был вообще необычный вратарь для того времени. Его карьера в НХЛ началась довольно поздно. Ему было 26 лет когда он первый раз вышел на лед в составе Монреаля. Он был одним из первых игроков, которые попали в НХЛ после колледжа. Связано это было с тем, что НХЛ до определенного времени было всего шесть команд по одному вратарю в каждой и пробиться на такую вакансию было очень сложно.

В команде Чикаго куда он попал после сезона в Монреале он стал приемником великого вратаря Гленна Холла. Он много дружил и общался с вратарем-ветераном еще когда учился в колледже и приезжал к своему старшему брату Филу в Чикаго. Во многом Тони Эспозито пошел по стопам знаменитого ветерана, а в каких-то моментах и повторил его судьбу. Например, как и Гленн Холл, свой кубок Стэнли он получил в первом же своем сезоне в НХЛ. Только если Холлу кубок достался совсем на халяву за участие в тренировках, то Тони Эспозито честно отыграл в сезоне за Монреаль 13 игр, две из которых засушил. К сожалению это был первый и последний кубок Стэнли для него.

Чикагская команда по тем временам была среднего уровня, выше второго раунда плэй-офф не проходившая. Тони Эспозито тащил ее на себе как как канадский лесоруб тащит срубленное дерево, попутно устанавливая потрясающие рекорды надежности, один из которых — 15 «сухих» побед за сезон, до сих пор не превзойден. На второй год после перехода в Чикаго он дотащил команду до финала кубка Стэнли, где в сложнейшей семиматчевой серии с Монреалем, команда из Чикаго все-таки уступила. Это был финал противостояния двух вратарей — феноменального новичка Кена Драйдена и Тони Эспозито. Спустя два сезона в 1973 году команды снова сошлись в финале и снова игроки Чикаго проиграли.

Кстати, у обоих вратарей и Тони Эспозито и Кена Драйдена было плохое зрение. Причем Тони начал носить очки после того как в детстве в одной игре пропустил две шайбы от красной линии, и его брат Фил немедленно обозвал его «Слепым придурком» и посоветовал проверить зрение.

Много общаясь с Гленном Холлом и хорошо знакомый с его манерой игры Тони Эспозито продолжал и развивал технику игры на коленях. Слова баттерфляй тогда еще не было в хоккейном словаре и манера игры Тони Эспозито производила очень сильное и необычное впечатление по тем временам. Он старался максимально широко растянуться на льду перекрывая нижнюю треть ворот.

Также Тони Эспозито выделялся на общем фоне вратарей еще и отличной игрой ловушкой. Он был настолько уверен в себе, что даже позволял себе дурачить игроков, показывая открытой кусок ворот и как бы приглашая бросить туда. Когда игрок соперника делал бросок в казалось бы незащищенную часть ворот, Эспозито стремительным движением ловил шайбу. И вообще его манера игры была такая, что шайбу он отбивал всеми частями тела: плечами, локтями, а иногда даже черенком клюшки.

Он всегда очень активно играл клюшкой, и очень часто если игрок соперника зевал и был достаточно близко к воротам, то он выбивал шайбу у игрока раньше чем он успеет сделать бросок. Но больше всего зрители отмечали другое. Про Тони Эспозито говорили, что на льду больше чем его клюшка работает только его глотка.

Многие не знали, что с самого утра в день игры он хранил угрюмое молчание и ни с кем не разговарил. Так он настраивался на игру. Зато когда игра начиналась, все что накопилось за день немедленно выплескивалось и он зверски орал на защитников. Его команды и крики было слышно не только на льду и скамейке запасных, но и на трибунах ледового дворца. Семейную традиции выплескивать все эмоции на льду братья Эспозито свято соблюдали.

Пытался он и модифицировать вратарскую маску. На закате карьеры он приделал к своей обычной фиберглассовой маски металлическую сетку-оправу в районе глаз и переносицы. Это дополнительно усиливало прочность маски в этой области. Впоследствии уже придумают вырезать область глаз и носа на маске полностью и заменить сеткой.

Сам Тони Эспозито был не очень доволен своей карьерой профессионального хоккеиста: «Для меня игра в воротах это прежде всего работа. Тяжелая и изнурительная. Я не боюсь боли и травм, я боюсь, что шайба окажется в воротах. Все ребята, а мой брат Фил в особенности, злились и стонали, когда я пропускал шайбу, виня одного меня после каждого поражения, а затем еще и я сам винил себя. Это была настоящая пытка. Каждый раз, когда ты на льду, ты испытываешь эти ощущения».

Даже если упрекнуть Тони Эспозито в том, что он не любил хоккей как Горди Хоу или Гленн Холл, то в чем его, как и его брата обвинить нельзя так это в том, что они плохо делали свое дело и не выкладывались на льду полностью. 15 лет своей жизни Тони Эспозито отдал хоккею и покинул лед матерым прославленным ветераном. Его вклад и безупречная игра навсегда останутся в памяти болельщиков и любителей хоккея. Он всегда будет не просто младшим братом Фила Эспозито, а настоящей хоккейной легендой.

«Меня назвали хоккейной бестолочью». Жизнь и карьера братьев Эспозито

Братья Фил и Тони Эспозито на страницах официального сайта НХЛ рассказывают об отношениях в их семье, а также вспоминают свои легендарные карьеры.

С чего же начать разговоры с братьями Эспозито, Филом и Тони? О чем, в первую очередь, спросить членов Зала хоккейной славы, которые готовы травить одну байку за другой на протяжении полутора часов?

Можно начать с авантюрного путешествия двух юнцов из Су-Сент-Мари, провинция Онтарио. Два подростка, у которых еще не было водительских прав, разъезжали по городу на новеньком отцовском Mercury Monarch 1956 года выпуска. На заднем сиденье рыдала их маленькая сестренка, Терри. Все потому, что Фил впопыхах небрежно надел на нее пеленки и приколол булавку к телу.

Или рассказать о дырке в стене подвала, которую братья проделали в разгаре одного из своих очередных борцовских поединков. Чтобы скрыть повреждения от родителей, они завесили пробоину католическим календарем.

Может, начать с того, как они устроили пожар все в том же злосчастном подвале. Братья пытались раскурить первую сигарету, однако отброшенная спичка подожгла открытые банки с краской еще раньше, чем хулиганы успели выпустить из себя первый клуб дыма. К счастью, отец успел предотвратить катастрофу, и огонь не добрался до печки, которая была набита углем.

Или они расскажут новые жуткие истории о, кажется, непрекращающемся ремонте в их домах. Фил пожалуется на то, как он намучился с последними стекольщиками или про новый кабинет Тони, который стал настолько большим, что, как шутит Фил, «в нем места для большего количества вещей, чем Тони накопил за всю жизнь».

Тони (слева) и Фил (№7) ЭСПОЗИТО.

Пока братья с радостью рассказывают одну историю за другой, путешествуя по волнам памяти, вы постепенно начинаете осознавать, что их жизнь была так насыщена, что не взбредет в голову ни одному писателю.

Уже прошло 60 или около того лет с тех пор, как они были теми самим непоседливыми шалопаями. Но до сих пор 75-летний Фил и 73-летний Тони (который на 14 месяцев младше брата) хихикают словно школьники, дополняя байки друг друга и вспоминая имена многих друзей.

«Тони, – окликает его Фил. – Почему ты мне не сказал, что ты есть в «Фейсбуке»?»

«Потому что это не так. Я не фейсбук», – в словаре Тони популярная социальная сеть выступает в качестве глагола.

«А вот и нет, – напирает Фил и в доказательство достает свой телефон и указывает на предположительный профиль брата. – Люди рассказывают всякое разное, а ты ставишь им лайки».

«Я ничего не лайкаю», – настаивает Тони. Как позже выяснится, какой-то человек просто выдает себя в сети за знаменитого в прошлом вратаря.

Мне доводилось много раз общаться с братьями по определенному поводу и без. Но только по ходу Матча звезд удалось долго поговорить с обеими легендами.

Братья, которые недавно были включены в список 100 лучших игроков в истории НХЛ, сейчас проживают в Тампе, неподалеку друг от друга. Они давно признавались, что с радостью бы собрались вместе, чтобы поделиться своими историями, если только удастся договориться об устраивающей обоих дате.

И по ходу Матча всех звезд-2017, который проходил в Лос-Анджелесе, наконец, компромисс был найден.

Фил прибывает на встречу на 40 минут позже запланированного. Задержали дела, связанные с «Тампой». Клуба, который он помогал создавать и на матчах которого он до сих пор работает в качестве эксперта на радио.

Тони прибывает точно вовремя. На часах 10.30. С собой он привез небольшую сумку, в которой хранятся их с Филом детские фотографии, а также его защитная маска, которую он носил по ходу карьеры.

Фил ЭСПОЗИТО в «Бостоне».

Фил был выдающимся снайпером, чьи лучшие годы пришлись на выступление за «Бостон». Двукратный обладатель Кубка Стэнли начинал в «Чикаго Блэк Хокс» (тогда название еще писалось в два слова) в сезоне-1963/64. Затем с сезона-1967/68 он стал защищать цвета «Брюинз», а заканчивал карьеру в «Рейнджерс». Нападающий пять раз выигрывал «Арт Росс Трофи» и дважды становился обладателем «Харта».

Тони дебютировал в НХЛ в составе «Монреаля» в сезоне-1968/69, а затем на 15 лет переехал в Чикаго, завоевав «Колдер Трофи» в сезоне-1969/70 и трижды став обладателем «Везины».

Их детство в родном Су-Сент-Мари (или просто Су) проходило в атмосфере постоянного соперничества, однако это не мешало их близкой дружбе, которую они сохранили на протяжении всей жизни.

Они начинали играть в одной детской команде, но вскоре Фил уехал в Сарнию, чтобы попробовать свои силы на юниорском уровне, в то время как Тони вообще на год забросил хоккей и переключился на американский футбол. Однако вскоре разочаровался в этой затее и пополнил состав местных «Грейхаундс».

В конце концов, оба оказались в НХЛ. Фил попал в высший свет на пять лет раньше брата, который прежде отправился набираться знаний в Мичиганский технологический университет.

По ходу своих карьер они нередко выходили на лед друг против друга. Более того, в первом матче Тони в старте, 5 декабря 1968 года, его «Монреаль» встречался именно с «Бостоном» Фила, который не пощадил родного брата и дважды поразил его ворота, сведя встречу к ничейному исходу – 2:2.

«Жена Тони, Мэрилин, и наша мама укоряли меня: «Как ты мог так поступить со своим братом? Ты разрушил его карьеру, – вспоминает Фил. – Я парировал: «Он провел отличный матч. Отбил 35 бросков. Но кто-то же должен был забить. Это часть игры».

Когда братья встретились в следующий раз, через 16 дней уже в Монреале, Тони отразил 41 бросок, и даже Фил не смог заставить его капитулировать. А игра завершилась безрезультативной ничьей – 0:0.

«Это была прекрасная игра. Команды отлично атаковали, но вратари действовали еще более надежно», – вспоминает Тони свой первый из 76 шатаутов за карьеру, не забывая отдать должное и своему коллеге из «Бостона» – Джерри Чиверсу.

Тони (слева) и Фил (в центре) ЭСПОЗИТО.

Рассуждая о своем путешествие на пути в НХЛ, братья отмечают, что большое значение в их развитии сыграло то место, где они родились. Су-Сент-Мари был маленьким сталелитейным городком, расположившимся неподалеку от озера Верхнее, где не происходило ничего интересного. А погода была достаточно холодной, чтобы, по воспоминаниям Тони, лед держался на улицах по пять месяцев в году. Если же не было возможности играть на льду, то дети выходили на асфальт.

Но главное, что братья были друг у друга.

«У нас такая маленькая разница в возрасте, что мы все могли делать вместе, – добавляет Тони. – У нас был общий круг друзей, общие интересы. Ходили на один каток и играли там до ночи».

Фил кивает в знак согласия: «Помню, как мы складывали свою экипировку в санки и тащили их в парк, как он ныне называется, имени Эспозито».

Братья с тоской вспоминают родителей, которых не стало в середине 80-х.

Патрик Эспозито был вынужден бросить учебу в средней школе во времена Великой депрессии. Сын иммигрантов из Италии, которые перебрались в Канаду в начале XX века, смог найти работу на сталелитейной фабрике в Су.

Начиная с подсобного рабочего, он дослужился до сварщика и в 1941 году, за год до появления Фила на свет, женился на Фрэнсис ДиПьетро. За 3 тысячи долларов он построил первый дом для семьи (отдавать долги пришлось еще 6 лет). Через какое-то время трудолюбивый Патрик уже был одним из менеджеров сталелитейного производства. И он всегда безумно гордился своими сыновьями, которые пробили себе дорогу в НХЛ.

Когда Тони достает старые фотографии, то братья с радостью возвращаются во времена своего детства. В первую очередь, они пытаются вспомнить, где именно были сделаны снимки. Наконец, спор выигрывает Фил: Церковь Святого Причастия. Тут же Фил рассказывает, как его выгоняли из этой церкви. Вспоминает монсеньора О’Лири.

«Он не разрешал нам играть в хоккей, – возмущается Эспозито. – Вообще запрещал любое веселье».

Тони ЭСПОЗИТО.

Тони отличался более покладистым поведением. Именно усидчивость помогла ему получить бизнес-образование в Мичиганском технологическом университете, при этом не прерывая выступление в составе «Хаскис».

«Фил никогда не интересовался учебой», – подтверждает Тони.

«Давай будем честны. Меня просто выгнали», – добавляет брат.

Это произошло во времена его выступления за «Сарнию». Он опоздал на экзамен, так как автобус команды задержался в дороге из-за снежной бури. «В нашей католической школе была контрольная по английскому. Будучи умником, я написал на листке: «Ничего не знаю», – подписал свое имя и со спокойно душой пошел спать. Вскоре меня вызвали в кабинет матери-настоятельницы. Она назвала меня хоккейной бестолочью. Тогда я обиделся и заявил: «Да мне не нужна ваша школа. Я не хочу здесь находиться».

Конечно, Фил не рискнул сообщить отцу о своем отчислении и наслаждался жизнью без чтения книжек.

«Отец присылал мне 10 долларов в неделю на жизнь. Я же смог найти подработку и получал еще 50 баксов в неделю», – говорит Фил.

«Да ты жил как король!» – улыбается Тони.

«Именно, – кивает Фил. – 10 долларов отца, еще десятка от хоккейной команды и 50 долларов зарплаты – 70 баксов в неделю. Я катался как сыр в масле. Угощал всех гамбургерами. Сын нашей домовладелицы варил в подвале домашнее пиво. Мы утаскивали несколько бутылок и потом продавали их с рук, зарабатывая еще копеечку».

Попав в Национальную хоккейную лигу, Фил без раскачки стал поражать ворота соперников. Тони же сначала решил все же сделать ставку на учебу и только после получения диплома отправился покорять хоккейный мир.

Несмотря на то, что братья выступали за разные команды, они пристально следили за карьерами друг друга. «Я постоянно просматривал газеты и искал отчеты об играх «Чикаго», – говорит Фил. – Сколько Тони отбил бросков? Какой итоговый счет? Постоянно.

Партнеры по «Бостону» иногда просто сводили меня с ума. Они твердили: «У Тони не получится. Он не умеет делать то-то. Он плохо видит шайбу. Просто бросай по его воротам. И дело сделано». В раздевалке я сидел рядом с Джонни Буциком. Как-то я спросил его: «Вождь, скажи честно, вы бы не отказались, чтобы Тони играл за нас?» Без колебаний он ответил: «Без сомнений».

Тони ЭСПОЗИТО (слева).

«Мы оба выступали за хорошие команды, – поддерживает разговор Тони. – И было особенно приятно, что мы оба добиваемся значимых успехов. В одном сезоне (1970/71) Фил забил 76 голов и отдал 76 передач. Такого раньше никто представить себе и не мог».

«15 матчей на ноль, – отмечает Фил статистические показатели брата в дебютном сезоне. – По сей день лучший показатель для вратарей за сезон с 20-х годов».

Братья воссоединились в одной команде впервые на Матче всех звезд 1970 года в составе сборной Востока. Конечно, нельзя забывать и о том, что оба защищали цвета сборной Канады по ходу легендарной Суперсерии 1972 года.

Но за одну команду в НХЛ им выступить так и не довелось, хотя такой шанс однажды существовал. И воспоминания о той несостоявшейся сделке до сих пор навивают на Фила некоторую грусть: «Меня обменяли в «Чикаго» в 1978 или 1979 году на Джимми Харрисона. Сделку провернул главный тренер и генеральный менеджер «Блэк Хокс» тех лет Фредди Шеро. Мы ехали на игру в Денвер, когда помощник тренера Майк Николюк сообщил мне: «Фил, мы обменяли тебя в «Чикаго». Честно говоря, я был счастлив это услышать. Я был бы рад закончить свою карьеру там, где начинал, да еще и играть в одной команде с братом.

Я успел вернуться в гостиницу, когда снова позвонил Николюк: «Извини, но ты сегодня играешь. Сделка не состоится, потому что Харрисон не прошел медицинское обследование».

Правда, Фил до сих пор считает, что вообще не должен был покидать «Чикаго», в первую очередь, десятки лет назад. Хотя он не испытывает никаких негативных чувств к «Бостону». 15 мая 1967 года он был обменян в «Брюинз» вместе с форвардами Кеном Ходжем и Фредом Стэнфилдом на нападающего Пита Мартина, голкипера Джека Норриса и защитника Жиля Маротти.

Фил ЭСПОЗИТО в «Рейнджерс».

«У меня был непокладистый характер. Признаю», – ухмыляется Фил.

«Тот еще саркастичный сукин сын», – вторит Тони со смехом.

«Главный тренер «Чикаго» Билли Ри постоянно подлавливал меня на том, что я передразниваю его, – продолжает Фил. – Но зачинщиком всегда был Бобби Халл. Этот парень всегда вовлекал меня в неприятности. Но также Бобби был для меня великим наставником, который многому научил меня и в хоккее и в жизни».

После окончания карьер братья смогли найти новое место в хоккейном мире. В 80-е Фил стал генеральным менеджером и тренером «Рейнджерс», а Тони – генеральным менеджером и директором по хоккейным операциям «Питтсбурга».

В 1989 году Фил покинул Нью-Йорк и загорелся идеей создать команду НХЛ в Тампе. В том же году и Тони был уволен из «Пингвинз». И вскоре оба брата работали над воплощением амбициозного плана в жизнь.

«Все было просто. Я позвонил Тони и предложил: «Мне нужен человек, который будет отвечать за хоккейную составляющую». Он сразу же согласился. Когда мы, наконец, создали команду, то Тони отвечал за хоккейное направление, а я работал над привлечением аудитории».

Пока Тони отлучается, чтобы ответить на телефонный звонок, то Фил шепотом добавляет: «Мама и папа гордились бы тем, что их сыновья работают в одной команде».

Тони вспоминает, что Фил не утруждал себя и не вдавался в подробности его работы. «Я более вдумчиво и расчетливо подхожу ко всем вопросам. Поэтому мы поняли, что нужно разделить обязанности. Я отвечал за хоккейную команду, а Фил – за продажу билетов».

«Конечно, мы все обсуждали, – поддерживает Фил. – Тони постоянно интересовался, что я думаю по тому или иному поводу. Но, в конце концов, окончательное решение он принимал сам».

И если Тони выбрал в третьем раунде драфта-1998 будущего обладателя «Конн Смайт Трофи» 2004 года в лице Брэда Ричадса, то он проиграл спор с Филом, когда решался вопрос обмена защитника Джо Рики в «Вашингтон» на Энрико Чикконе.

Тони (слева) и Фил ЭСПОЗИТО. Фото NHL

«Рики бы нам пригодился, но люди специально ходили на арену, чтобы посмотреть на Энрико. Он был просто безбашенным. Если он терял над собой контроль, то становился просто невменяемым», – ухмыляется Фил, говоря об игроке, который за 135 матчей в составе «Лайтнинг» набрал 604 штрафных минуты.

«Чикконе был настоящим здоровяком, – берет слово Тони. – К нему было не подобраться. К тому же грубым и даже жестоким. Никто не хотел с ним связываться. Все в лиге знали, что у него не все дома».

Будучи ныне почетным представителем «Чикаго», Тони регулярно появляется на матчах «ястребов». Если же у Фила выдается минутка свободного времени в его загруженном расписании, он просто наслаждается покоем (через неделю после нашего разговора Фил улетел в Китай, где намеревался обсудить несколько бизнес-планов).

Близость братьев видна невооруженным взглядом.

«Это в крови. С первых дней он – твой лучший друг, – рассуждает Фил. – А тот факт, что мы оба выступал в НХЛ, а потом попали в Зал славы, делает нашу историю еще более уникальной. Честно говоря, я и мечтать о таком не мог. А ты, братишка?»

«Два брата в Зале хоккейной славы… Это просто здорово, – вторит ему Тони. – Мы с Филом всегда соревновались, но никогда не испытывали обиды или зависти друг к другу. В конце концов, мы оба достигли успеха. Да и выступали на разных позициях. Поэтому нас никогда нельзя было назвать соперниками. Хотя, конечно, я всегда хотел отбить каждый его бросок, а он – забить в мои ворота…»

«Это часть нашей жизни», – перебивает его Фил, добавляя, как в детстве они сражались в бейсбол. Мяч им заменял пластиковый стакан, а биту – древко швабры.

«Соревновательный дух? Тони будет отрицать мои слова, но он – самый яркий пример. Моя жена, Бриджит, и я приезжаем в гости в его коттедж в Висконсине пять или шесть раз в год. Иногда я предлагаю пойти поиграть в боулинг. Тони, сперва, всегда отказывается: «Я не пойду».

Но когда он видит, как плохо мы играем, то не выдерживает: «Так, следующий бросок за мной». Он не может видеть, когда что-то делают плохо. Особенно, если он может сделать лучше».

Тони признает, что в этом есть доля правды: «Именно поэтому я никогда не любил гольф. Если бы я хотел играть, то должен был бы играть по три-четыре раза в неделю и еще брать платные уроки».

«Мы с Филом всегда пытались обойти друг друга в детстве. Это правда», – обрывается Тони на полуслове, замечая наманикюренные ногти брата.

«Да они просто блестят! – качает он головой. – Фил, если хочешь что-то отполировать, то отполируй машину».

А затем он чуть не падает со стула, когда узнает еще более страшную новость. Фил также сделал педикюр.

Ссылки

  • Биография Фила Эспозито (англ.). Legends of Hockey. Дата обращения 9 февраля 2011. Архивировано 17 февраля 2012 года.
  • Эспозито, Фил — статистика на The Internet Hockey Database (англ.)

Главные тренеры «Нью-Йорк Рейнджерс»

  • Лес. Патрик (1926—1939)
  • Буше (1939—1948)
  • Лин. Патрик (1948—1950)
  • Колвилл (1950—1951)
  • Кук (1951—1953)
  • Буше (1953—1954)
  • М. Патрик (1954—1955)
  • Уотсон (1955—1959)
  • М. Патрик (1959)
  • Пайк (1959—1961)
  • Харви (1961—1962)
  • М. Патрик (1962)
  • Салливан (1962—1965)
  • Фрэнсис (1965—1968)
  • Жеффрион (1968—1969)
  • Фрэнсис (1969—1973)
  • Попейн (1973—1974)
  • Фрэнсис (1974—1975)
  • Стюарт (1975—1976)
  • Фергюсон (1976—1977)
  • Тальбо (1977—1978)
  • Шеро (1978—1980)
  • К. Патрик (1980—1981)
  • Брукс (1981—1985)
  • К. Патрик (1985)
  • Сейтор (1985—1986)
  • Уэбстер (1986—1987)
  • Эспозито (1987)
  • Бержерон (1987—1989)
  • Эспозито (1989)
  • Нильсон (1989—1993)
  • Смит (и. о.) (1993)
  • Кинэн (1993—1994)
  • Кэмпбелл (1994—1998)
  • Маклер (1998—2000)
  • Торторелла (и. о.) (2000)
  • Лоу (2000—2002)
  • Тротье (2002—2003)
  • Сатер (2003—2004)
  • Ренни (2004—2009)
  • Торторелла (2009—2013)
  • Виньо (2013—2018)
  • Куинн (2018 — н. в.)

  • Основан в 1924
  • Базируется в Бостоне, Массачусетс
  • Клуб Атлантического дивизиона Восточной конференции Национальной хоккейной лиги

Франшиза

Арены

  • Matthews Arena (1924–1928)
  • Бостон-гарден (1928–1995)
  • ТД-гарден (с 1995)

Персонал

  • Delaware North Companies (Владелец)
  • Джереми Джейкобс (Председатель)
  • Дон Суини (Генеральный менеджер)
  • Брюс Кэссиди (Главный тренер)
  • Здено Хара (Капитан)
  • Текущий состав

Фарм-клубы

  • AHL: Провиденс Брюинз
  • ECHL: Атланта Гладиэйторз

Культура

  • История: Оригинальная шестёрка
  • Зимняя классика НХЛ 2010
  • Зимняя классика НХЛ 2016
  • Зимняя классика НХЛ 2019
  • The Goal
  • North Station
  • Рене Ранкор
  • Закреплённые номера: 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 7
  • 8
  • 9
  • 15
  • 16
  • 24
  • 77 (выведены из обращения)
  • 99 (изъят у всех клубов НХЛ)
  • Дерби: Монреаль Канадиенс

Победы

Если кому-то придет в голову искать символ тех глобальных перемен, что произошли в России и в мире с тех пор, как рухнул «железный занавес», то долго искать не придется. Семья знаменитого канадского хоккеиста Фила Эспозито — пример того, как разумное, доброе и человечное побеждает догматичные идеологические схемы. Фил Эспозито был героем одного из самых яростных противостояний двух систем в эпоху разгара «холодной войны» — Суперсерии 1972 года между советскими хоккеистами и канадскими профессионалами. Весь Союз запомнил Эспозито по знаменитому агрессивному жесту. Его, кстати, увековечила телекамера. Усевшись на скамью штрафников, 100-килограммовый Эспозито схватил себя за горло — показал, что так он будет душить наших хоккеистов. Сегодня у 60-летнего Фила трое русских внуков. Его дочь Кэри замужем за российским хоккеистом Александром Селивановым. А сам Эспозито готов придушить любого, кто попытается обидеть его русских потомков…

Этой осенью после восьми лет энхаэловской карьеры форвард Александр Селиванов вернулся в Россию. Он выступает за магнитогорский «Металлург» — одного из лидеров нашего хоккея. Его супруга, как истинная жена декабриста, не раздумывая ни секунды, променяла свой дом в тропической Флориде на коттедж в индустриальном центре морозного Урала. Вместе с ней в Магнитогорск приехали все трое отпрысков клана Селивановых — Эспозито: девятилетний Дэлан, четырехлетний Нико и годовалый Рокки. А также их русские бабушка с дедушкой и здоровенный волкодав Бруно.

Жадность Кларка подвела

— Мне не удалось завоевать Кубок Стэнли, — говорит Александр. — Но я нашел в Америке самое дорогое для меня — свою жену и детей.

В романе Кэри и Александра эпизодическую, но существенную роль сыграл другой герой Суперсерии-72 — Бобби Кларк. Вернее, антигерой. Именно он по приказу канадского тренера сломал лучшего игрока сборной СССР Валерия Харламова. Но в создании семьи Эспозито — Селивановых известный костолом сыграл положительную роль. Вернее, даже не он, а его жадность.

— Мной интересовались два клуба: «Тампа», где генеральным менеджером работал Фил Эспозито, и «Филадельфия», где трудился Бобби Кларк, — поясняет Селиванов. — Во время процедуры драфта представители «Тампы» проспали, и права на меня получила «Филадельфия». Но, когда я прилетел в летний тренировочный лагерь, мне предложили контракт, который меня не устраивал. Говорят: «Извини, мы не можем предложить тебе больше». Тогда я решил поменяться в «Тампу». Фил позвонил Бобби Кларку, и они утрясли проблему по-свойски. А в «Тампе» моим приездом и обустройством на новом месте занималась очаровательная девушка — Кэри Эспозито. Она вместе с отцом работала в клубе. Я ни слова не говорил по-английски, и она взяла надо мной шефство. Не могу сказать, что это была любовь с первого взгляда. Мы очень много времени проводили вместе, а потом неожиданно обнаружили, что стали близкими людьми…

— Кэри, в штатовских фильмах Россию именовали империей зла. А вы какими представляли себе русских до встречи с Александром?

— Американцы боялись русских, потому что ничего о них не знали. Мой отец тоже рассказывал много любопытных вещей о поездке в Россию в 1972 году. Например, в гостиничном номере они первым делом обыскивали все углы в поисках «жучков», которые мог расставить там КГБ. Они даже боялись знакомиться с девушками — в каждой мерещился агент госбезопасности. Поэтому впервые на их вечеринках не было женщин. Но, когда я познакомилась с Алексом, я поняла — в России не все так плохо.

«Я не для того сражался с Советами, чтобы отдать дочь за русского»

— Чем же парень из загадочной России выгодно отличался на фоне его американских конкурентов?

— Американцы, как правило, только делают вид, что переживают за тебя. На самом деле они интересуются только самими собой. Американские мужчины готовы часами обсуждать, кто на какой машине ездит, кто в какой одежде ходит. Меня это бесит, потому что за этим на самом деле скрывается эгоизм. А Алекс настоящий мужчина — он реально заботится о тех, кого любит.

— Для вашего отца ваш роман с русским хоккеистом был неожиданностью?

— Не только для него. Я сама не допускала мысли, что могу выйти замуж не то что за русского — вообще за хоккеиста. Я насмотрелась на хоккейное окружение отца и представляла себе, что это за публика. Да и сам отец меня поддерживал: «Ты знаешь, Кэри, это такие отпетые ребята!»

В один прекрасный день Александр попросил у своего работодателя — Эспозито — руки его дочери. Прославленный ледовый боец прорычал в ответ: «Не для того я сражался с Советами, чтобы отдать любимую дочь русскому». Затем, после эффектной паузы, расхохотался и благословил молодых. Эспозито славился склонностью к розыгрышам.

Свадьбу сыграли летом, в условиях конспирации — во избежание газетчиков и телекамер. В городе об этом не знал никто. Народу пригласили немного — всего 45 человек. Встал вопрос: как играть свадьбу — по американскому, итальянскому или русскому обычаю? Саша настоял, чтобы венчание состоялось в русской церкви.

А вскоре у Эспозито появились русские внуки.

— Фил, конечно, прикольный дед, — улыбается Селиванов. — Когда он приезжает к нам, весь дом стоит на ушах. Привезет бейсбольные биты или клюшки для гольфа — и только успевай уворачиваться, чтобы в лоб мячиком не угодили. Или примутся весь день собаку по двору гонять — он вообще любит энергичные игры. Дети от него без ума.

— А как-то меня чуть инфаркт не схватил, — подхватывает тему Кэри. — Смотрю, усадил он среднего — трехлетнего Нико — на бортике бассейна и сунул ему сигару в зубы. Говорит: «Все крутые мужики в Америке курят сигары. Давай сядем с тобой и поговорим, как большие…» Еле-еле я эту сигару отобрала… Сейчас он очень скучает по внукам, даже собирается приехать в Россию, чтобы навестить их.

Из России Фил просил привезти самогона

В 1972 году Алекс Селиванов забавлялся еще не клюшками, а погремушками. Но его отец Юрий Николаевич уже наблюдал будущего свата в битвах Суперсерии.

— Во-первых, Фил никогда грубияном не был. Это был великий игрок, которым я в то время восхищался. Уж толк в хоккее я знаю — на заре карьеры сам играл в одной тройке с Фирсовым. Поэтому, когда Саша собрался в НХЛ, я мечтал только об одном — чтобы он попал в команду Эспозито. Правда, такой прыти — жениться на дочке мэтра — я от него не ожидал. С тестем очень быстро нашли общий язык. Он очень «русский» человек — с ним запросто можно посидеть, выпить, поговорить за жизнь.

— А что Фил пьет?

— Как и всякий русский, Фил предпочитает водку. Преимущественно русскую, финскую и голландскую. Причем он пристрастился к ней еще до знакомства с Алексом. Сын шутит, что тут, видно, еще в 72-м году Третьяк с Харламовым поработали.

— А вы ему из Москвы какую привозили?

Юрий Николаевич улыбается:

— Из Москвы мы ему доставляли самогон. Он слышал, что у нас готовят экзотический напиток — первач. Я привез две бутылки. Филу понравилось.

— Какая любимая застольная тема у Эспозито?

— Он говорит обо всем, кроме политики. Конечно, обсуждаем хоккей. Филу очень импонирует русский стиль. Он до сих пор без ума от Якушева. Ну и, как обычно, у родственников большинство разговоров о семейных делах.

Кстати, сам Фил недавно второй раз женился.

— На свадьбе у него были?

— Конечно. Фил специально для церемонии арендовал остров. Гостей собралось человек 200 — 250. Ну мы, естественно, от русской родни пожелали ему счастья с молодой женой. Кстати, он и с прежней супругой сохранил теплые отношения. У них разводятся не как у нас — с драками и битьем посуды. Наша теща с Джеффом (это ее новый муж) живет рядом с Филом. Ходят друг к другу в гости. Мы как-то всей компанией собрались поиграть в хоккей: я, Фил, Алекс, Джефф… Телевизионщики тут как тут — тоже 72-й год вспомнили. Пришли во дворец, а лед судьи заняли. У них какие-то методические занятия. Не получилось.

— Фил не стал качать права?

— У них другие законы. Это у нас Лужков придет — всех ветром сдует. А там не то что Фил… Президент захочет на льду покататься, ему скажут: «Дорогой, очередь занимать надо!» Народ там себя уважает.

Как Селивановы стали жертвой «холодной войны»

— Единственное, что нам отравляло жизнь в Америке, — это зависть, — признался Александр. — У меня были хороший контракт, красивая верная жена. Я был лидером своей команды. Стал родственником знаменитого в Америке человека… Многие решили, что это слишком много для парня, который приехал из дремучей России. Мол, Америка — страна равных возможностей, но надо вести себя скромней. Эти разговоры начались еще в «Тампе», а когда я перешел в «Эдмонтон», вообще стали твориться странные вещи…

Попав в первое звено сильного клуба, Селиванов начал забивать столько, что ни Буре, ни Ягр, ни другие суперзвезды не могли за ним угнаться. За 24 игры Алекс забил 18 шайб и стал лучшим снайпером НХЛ…

— Все были в шоке — и пресса, и боссы НХЛ, и ребята в «Эдмонтоне», — утверждает Александр. — Какой-то русский по фамилии Селиванов ведет Лигу. И потом меня больше чем на месяц отстранили от игр. Я даже не раздевался — меня не было в заявке! Я спрашивал руководство клуба: «В чем дело?» Они отвечали, что решили посмотреть молодых игроков. Но я-то знал, что происходит. Мне рассказывали, кто и что говорит обо мне за глаза. Тогда я в раздевалке вызвал на разговор двух-трех «активистов»: «Ребята, есть какие-то проблемы? Обращайтесь ко мне». Они испугались, сделали «большие глаза»: «Что ты, Алекс! Мы ничего не говорили. Ты отличный парень».

Через некоторое время Селивановым позвонил Эспозито.

— Алекс, ты почему не играешь? — поинтересовался он. Узнав, что зятя держат в черном теле, Фил пришел в ярость. — Они там в «холодную войну» еще не наигрались?..

— Здесь была замешана политика, — утверждает Кэри. — Я говорила мужу — давай уедем из Эдмонтона. Отец тоже убеждал его добиваться обмена в Бостон — ведь в этом городе он сам играл в хоккей, и семью Эспозито там боготворят до сих пор. Но «Бостон Брюинз» не попал в плей-офф, а Алексу хотелось побороться за Кубок Стэнли. Мы остались…

Кстати, выйдя на лед в первой же игре после отлучения, Селиванов тут же забил очередную шайбу. Но никакие спортивные подвиги не могли образумить клубных боссов. Они отказались от хоккеиста, который за сезон забил три десятка шайб. Случай для НХЛ беспрецедентный. Так Селивановы в конце концов вернулись в Россию.

— Останемся ли мы здесь навсегда или уедем в Америку? — раздумывает Кэри. — Если Алексу и детям будет здесь хорошо, я останусь. Хотя, собственно, почему или Америка, или Россия? Почему бы семейству, в чьих жилах течет кровь Эспозито, не жить в Италии? Кстати, Алексу там очень нравится.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *