Манчестер юнайтед и эвертон

Поводок для семиклассника

Существо тринадцати лет от роду рассматривало себя в зеркало, стоявшее на полу. Хоть обшарпанное и старое, зато большее.
Влад только зашёл в ванну, успел раздеться, и из одежды на нём присутствовали только ярко-желтые шлёпки.
Если б веселых тапочек на ногах мальчика не наблюдалось бы, а в руках вдруг оказался б лук со стрелами, то его можно было бы принять за купидончика.
Внешность у него действительно, как у посла любви: пепельные волосы почти до плеч, немного вьющиеся; глаза большие, голубые, с ещё не ушедшей искоркой желания узнавать новое; губы пухленькие, настолько яркие, что иногда создается впечатление, что они накрашены.
Роста, правда, не богатырского, но Влад никогда не стоял первым с конца на уроках физкультуры. Обычно он оказывался где-то посередине, что мальчика вполне устраивало. Тем более, он преуспевал в этом школьном предмете, несмотря на свою далеко не спортивную внешность.
Влад посмотрел на себя в зеркало ещё раз. Порадовался на отражение своего не особо накачанного, но далеко не дохлого тела. Весь такой светленький.
И, правда, светлый ангелочек. Только у ангелов нет половых признаков. А у Владика они имеются, причем весьма неплохие для его возраста. И волосики там уже не светленькие, хотя растут ещё не густо. Влад тихонечко провел рукой по ним. После аккуратно погладил свои ноги на самом верху, там, где они переходили не в ноги обеими руками. Потом отвернулся от зеркала, сел на край ванной, спустив ноги на мокрое дно и ещё раз повторил, проделанное действие. Погладив область гениталий, будто бы убедившись, что дома уж точно никого нет, бережно взял свой член в правую руку и начал производить движения вверх-вниз. Со сосредоточенным лицом, с плотно сжатыми пухлыми губками, со взглядом устремленным не на половой орган ( что было бы логично), а куда-то в неведомые дали мальчик работал рукой всё быстрее и быстрее. В процессе он вспоминал, как целовался за гаражом со Светкой из 8 «В» и мечтал увидеть её в раздетом виде где-нибудь наедине. В скором времени действие стало занимать абсолютно все мысли, и Влад обратил всё внимание на свой член. Внезапно мальчика обдало жаром, а нога испачкалась в липкой белой жидкости.
Он посидел на краю ванной ещё некоторое время, как бы приходя в себя. Включил душ, помылся, тщательно смывая следы своей деятельности.
Довольный и чистый Влад снова предстал перед зеркалом, улыбнулся своему отражению, вытерся насухо, расчесал свои светлые, спутавшиеся волосы, натянул на себя ярко-красные трусики и отправился поискать что-нибудь почитать. Выбор пал на повести Анатолия Алексина. Завалившись на диван, Владик наслаждался приключениями Саши и Шуры, но внезапно вспомнил, что нужно сходить за хлебом.
Он быстренько натянул на себя джинсы и футболку, благо сентябрьские деньки в этом году выдались теплыми, и в прекрасном настроении зашнуровал кеды.
С мимолетной грустью посмотрел на плетенный кожаный собачий поводок и строгий ошейник до сих пор висящие в коридоре. Его любимая собаченька умерла два года назад, когда Владу исполнилось 11 лет, а ей 12. Возраст, почётный для собаки, но маленький хозяин тогда горько-горько плакал.
Конечно, за два года Владик успокоился, но смириться до сих пор не смог.
Ещё раз, поглядев на собачьи причиндалы, мальчик зашнуровал второй кед и будто на крыльях вылетел из подъезда. Впереди выходной , а что значит выходной для мальчишки-семиклассника? Можно весь день проваляться на диване с книжкой, а можно и посмотреть какой-нибудь фильм по видику. Можно погонять в футбол во дворе, а можно и придумать что-нибудь другое. Мало ли интересных занятий на свете?
Немного пролетев над асфальтом, Владик приземлился у ближайшего к дому супермаркета. Зашёл в него, привычно нашёл полку с хлебом, взял белый и чёрный и хитроватым взглядом оглядел магазин. Было у мальчика одно странное хобби.
Как это захватывающее, он понял два года назад. Тогда прошла всего неделя со дня смерти его овчарки Роксаны, и он, так же как и сегодня, пришел в магазин. Список покупок два года назад был внушительным, и одиннадцатилетний мальчик расхаживал по магазину в поисках необходимого. Внезапно он обратил внимание на корм, который так любила овчарка. Влад сам не понял, что произошло, но он положил корм в карман куртки и спокойным уверенным шагом направился к кассе, пробил покупки и так же спокойно вышел . Дойдя до дома, он вытащил из кармана непробитую покупку и испытал чувство, близкое к оргазму.
С тех пор прошло два года, но Владик так и не отвык от своей привычки. Ему неважно что — главное -стащить.
В этот раз маленькому воришке захотелось чего-нибудь сладенького. Он, как обычно, подошёл к кассе, привычно огляделся, решил, что всё спокойно и незаметно убрал под футболку большой «Сникерс». Как обычно, рассчитался за хлеб и , как обычно, отправился уверенным шагом выходу.
Но что это такое? Неужели это ему говорят? «Молодой человек, ваш чек, пожалуйста.» -говорит охранник. Нет, такого не может быть, ведь Влад ни разу не попадался… У Влада всё сжалось внутри, но он решил вести себя уверенно. И вообще он несовершеннолетний. Влад протянул чек на сумму 22 рубля, открыл пластиковый пакет и поднял глаза на охранника и ….. понял, что выражение «душа ушла в пятки» встречается не только в книгах. Это оказался папин знакомый Игорь Сергеевич, который тоже не сразу узнал Влада, но понял, что паренек явно что-то стащил. Он зловеще и тихо произнес: » Я милицию вызывать не буду, но отцу твоему позвоню». А после громко, для всех сказал: «Извините за беспокойство , молодой человек, вот ваши покупки.»
Мальчик, беспомощный и потерянный, вышел на улицу и поковылял домой. Он знал, что отец придет домой часа через два, тем мучительнее было ожидание.
Но отец пришел веселый и даже похвалил Влада за тщательно сделанную уборку.
Вечер прошёл спокойно.
Влад допоздна читал, иногда с ужасом вспоминая о том, что ему предстоит если отец узнает. Ночью мальчик долго не мог заснуть, терзаясь мыслями о расплате за содеянное. Он успокаивал себя мыслями, что Игорь Сергеевич, быть может, и не станет звонить отцу. Мало ли мимо него проходит малолетних воришек? Под рассвет Владу удалось убедить себя и он заснул.
День случился безмятежным, ярким, солнечным и, позавтракав, вернее, уже пообедав, Влад с радостью принял предложение Андрюшки пойти погонять мячик.
Целый день они носились по району и Влад вернулся домой только в одиннадцатом часу. Спокойно разделся, умылся и услышал голос отца: «Владислав! Подойти сюда!». Его звали полным именем, а это значит, что ничего хорошего не предвидится. Холодея, Влад подошёл.
-Владислав! Мне звонил Игорь Сергеевич! Ты слышишь меня?
-Д-д-да.- с замиранием сердца ответил он.
-Он мне сообщил что ты натворил,- отрезал отец.
-Паап, я больше никогда не буду,- начал ныть Влад.
-Знаю, что не будешь. Но за вчерашний поступок ты должен быть наказан. Ты понимаешь, что воровать — не двойку получить.
-Ну, пап, нууу прости, пожалуйста, я не знаю, что на меня нашло, я …. так никогда больше не буду поступать,- Влад уже почти плакал.
-Владислав! Ты понимаешь вообще, КАК ТЫ СЕБЯ ВЕДЕШЬ? Отец значит целыми днями на работе, мать в командировках, а он, сучонок маленький, воровать начал, да ещё с отцом спорит!- окончательно разозлился на сына Андрей Алексеевич.
-Я…. не …спорю….- всхлипывая, ответил мальчик.
-Вот и хорошо,- неожиданно успокоился отец,- Марш в ванную! А то ты весь потный!- резко рявкнул Андрей Алексеевич.
-Да, пап, я уже туда иду,- мальчик решил, что ему достанется меньше, если он будет беспрекословно выполнять приказания папы.
Влад быстро ополоснулся, натянул на себя домашние штаны и домашнюю футболку и нехотя поплелся в родительскую комнату.
-Ну что ты как маленький? Будто бы не знаешь, что делать. Не по треникам же тебя пороть.
Влад, трясущимися руками стянул с себя штаны. И помедлив, стянул свои красные трусики.
-Хоть что-то умное додумался сделать,- прокомментировал отец.
Влад стоял пред ним в одной футболке, прикрывая свой член обеими ладонями.
-Что ты руки у письки держишь, будто дрочишь? — с иронией поинтересовался отец, и Влад быстро одернул руки, аж покраснев.
-Ложись кверху задницей на диван, — приказал Андрей Алексеевич.
Владик послушно лёг. Он знал, что пред каждым наказанием его ожидала неприятная часть. Отец выкуривал сигарету, медленно расхаживаю по комнате и глядя на испуганного сына. Вот он уже затянулся, выпустил дым и затушил окурок в пепельнице. Его сын уже зажмурился, ожидая первого хлесткого удара. Но вместо этого папа прикурил вторую и начал диалог с сыном:
-Влад! Давай это останется между нами!
-Давай, -улыбнулся Влад. Ну вот, всё правильно, папа его немного постращал и хватит. Сейчас они помирятся и сядут вместе пить вечерний чай.
-Останется между нами, но при этом мне придется тебя хорошенько выпороть,- огорошил сына отец.
-Но папа…- начал было Владик, но тут же замолк, поняв, что ни к чему хорошему нытьё не приведет. Отец уложил сына так, чтобы удобно оказалось обрабатывать зад сына и не спеша начал его шлепать. Влад прикусывал губу от боли, но терпел каждый шлепок и ощущал, что его попа уже горит. После каждого шлепка на попке оставался отпечаток красной пятерни, пока зад не изменил свой цвет с белого на красный.
Двадцать ударов миновали, и мальчик почувствовал некое облегчение, боль оставалась, но не сама, а её отголоски.
Но что это такое? Почему отец прикуривает третью сигарету? Зачем он открывает тумбочку? Нет….Зачем он достает этот страшный ремень? Откуда-то слышны слова: «Владислав, ты знаешь, что ты натворил, и пяток ударов ремешком тебе не повредит. Ты отдохни немножко, а после приступим к твоему перевоспитанию.»
Влад лежал ни жив, ни мёртв, с ужасом ожидая первого обжигающего удара. Ремень-это вам ведь не ладонь. Наконец отец докурил и затушил сигарету. Взял ремень из-зо всей силы хлестнул по попе мальчика. Влад взвыл, но не вскочил, поборол в себе желание тереть и тереть свою попу. Кошмар какой! Ещё четыре таких же удара. Но Влад же умрёт, он такого не выдержит. Однако следующие три удара мальчик закусывал губ чуть ли не до крови, но опять же не подпрыгнул. Видя терпение сына, Андрей Алексеевич прицелился так, чтобы попасть в межягодичную складку, туда где кожа особенно нежная. И замечательно справился со своей задачей. Пряжка попала в самую середину ягодицы. Влад взвизгнул похлеще, чем Пятачок в известном анекдоте и держась руками за половинки пострадавшего органа, запрыгал по комнате.
Он боялся, что отец ему добавит за то, что не удержался, и даже на время забыл о своей боли. Но вроде бы обошлось.
Папа убрал ремень назад в тумбочку и произнес: » Теперь ты понимаешь, что если думать задницей, то расплачиваться придется ею?».
Влад кивнул. «Сиди пока здесь, — продолжил отец и куда-то удалился. Легко сказать «Сиди!» Тут попа вся горит, будто бы только эта часть тела, без хозяина оказалась в аду, а потом пожарилась и вернулась на место. Андрей Алексеевич вернулся с чашкой кофе и с поводком. Нет, этого не может быть. Ведь папа бьет его поводком только в исключительных случаях. Нет, теперь Влад точно не выдержит. Роксанин поводок. Добротно сделанный плетеный кожаный поводок, который сейчас окажется на бедной владиковой попке. Отец решил растянуть наказание и смотря на почти голого беспомощного Влада, спокойно пил кофе. Время текло так тягучее, как нуга из той злополучной шоколадки. И вот папа заявляет: «Двадцать ударов тебе думаю, хватит, чтобы выбить всю дурь.» Чёрный поводок взмывает над задом мальчика и оставляет ярко-красную полосу на и без того не белой попе.
Следующие девять ударов Влад плачет, сопли пачкают подушку, он обещает больше никогда так не поступать, но безрезультатно, наказание ещё не закончено. Последние десять хлестких взмахом поводком сливаются для Владика в одну сплошную боль, которая временами становится сильнее. Ничего не существует кроме его попы и равномерно раздающихся шлепков. Вдруг всё заканчивается и Влад с удивлением понимает, что всё ещё жив. На попе красные следы от ладоней, ремня и повадка. Странно подумать, что она когда-то была белой. У Влада текут слёзы, на часах полночь. Обычно после порки папа успокаивал Влада, но сегодня он почти кричит: «Марш спать!». И Влад, так и не забрав свои яркие красные трусики, направляется к себе в комнату, ложится на живот, закрывается одеялом и плачет ещё минут 10, пока не засыпает. Так сурово его ещё никогда не наказывали.
Но на следующее утро всё хорошо, попа уже так не болит, да и отец приветливый. День у Влада выдался весёлый, беззаботный и он спокойно учится до среды, не вспоминая о конфликте с отцом. В четверг мальчик умудряется получить двойку за разговоры с соседом по парте. Он умоляет не ставить оценку, но все напрасно.
Максику-то ничего, а вот Влада за двойку ждёт хорошенькая порка.
Придя домой, Влад показывает папе дневник и снова упрашивать бесполезно.
10 ударов ремнем, конечно, не сравнятся с субботней поркой. Но попа снова горит. В этот раз Владик даже не кричит, что он больше не будет. Он молча терпит и затаивает обиду. Правда, теперь отец успокаивает его после экзекуции, и они вместе пьют вечерний чай. Все мирно, тихо и спокойно и Влад предполагает, что в выходные обойдется без порки, ведь отец любит наказывать по субботам.
И в пятницу все нормально. Звонит Андрюшка, восклицает: «Владька! Дай насос для велосипеда! Я сейчас за тобой зайду!»
Владик начинает искать насос, который куда-то подевался. Мальчик осматривает все углы, полочки, но его нигде нет. Влад принимается за ящички и в своей, и в родительской комнате. Вдруг неосторожно выдвигает ящик немецкого комода собранного где-нибудь в подвале Александрова и поэтому держащийся на соплях.
Кусочек комода с диким грохотом выпадает на пол, и вслед за ним по красивой траектории летят различный нитки, бумажки и всякий мусор.
Владик бросается собирать всё это безобразие. Внезапно его рука натыкается на тяжелую вещь в белой тряпочке и разворачивает её. Это пистолет. Влад усмехается, складывая всё назад. Идет в туалет, находит там насос и довольный, вылетает на улицу, навстречу Он знает, как в следующий раз пройдет наказание. Влад не думает о последствиях, но он решил твёрдо: мальчик возьмёт пистолет и выпорет отца собачьим поводком, угрожая своей находкой.

Лену сегодня будут пороть. Она это знает, ведь в ее доме давно заведен обычай – если Лена получает двойку, то она должна ко времени, когда придет отец, лежать с голыми ножками (да что ножками – с голой попочкой) на диване рядом с раскрытым дневником и ремнем. Пороли Лену в этой жизни не так уж мало. Училась она, в общем-то, неплохо, но всегда ведь случаются неудачи. В этот раз она была просто так невнимательна на контрольной, все ее ошибки были лишь следствием элементарных описок, просчетов.

Лена знала материал, но во время контрольной думала о том, как классно погуляет на дискотеке с Сашей, как ей приятно с ним танцевать, прижиматься к его телу, а потом целоваться…

Контрольная была вчера, а сегодня результаты выставили в дневник. Да, двоек у Лены уже как пару лет не было, а за двойки всегда была серьезная порка и тут даже Лена осознавала, что это вполне заслужено, где это видано, чтоб она, умная девочка и получала двойки? Растяпа, что же поделать… Конечно не всех за двойки порют, но, наверное, если бы не этот метод, она бы не училась так хорошо… Но черт возьми, ей ведь уже 17 лет! В довершение ко всему, порка – это не только больно, но и так стыдно, скорей бы уже школу закончить… Ну, да ладно – сегодня придется потерпеть, а впредь надо быть менее рассеянной. Отец уже скоро должен прийти, эх-эх-эх…

Лена не спеша снимает юбочку, обнажая свои ноженьки… Бедненькие вы мои! Легкий холодок пробежал по ее коже… Вот он и ремень. Лена взяла его в руки и слегка шлепнула себя по ножке – вот тебе, глупышка, ну почему ты такая растяпа!? Осторожно положив ремень на стульчик, девушка сама потянула вниз трусики. В зеркале была видна ее попка. Беленькая, она выделялась на фоне загорелых ножек. Да, сегодня она будет красненькой! Вот облом же! Лена легла на диван и стала ждать.

Сердечко юной девушки бешено стучало:

– Когда? Вот-вот! Ничего нельзя сделать, что за напасть! Уже скоро… – Лена напоследок погладила попку, а потом ущипнула, – Эх, непослушная, вечно ты меня подводишь, ну и достанется же тебе сегодня…

Мысли Лены были прерваны внезапным звуком ключа и она поняла, что это папа. Он открыл дверь и увидел дочь, лежащей на диване в столь покорной и безобидной позе. Не спеша папа взял в руки дневник.

– Так, двойка по математике. Я вижу ты уже совсем обленилась!

– Нет, папочка, просто я была невнимательной, – жалобно пролепетала Лена, уже явно не надеясь на пощаду.

– Дочь моя, в любом случае ты сама виновата. Не правда ли?

– Да, папочка, но я больше не получу ни одной двойки.

– Может быть, и не получишь, но сегодняшняя порка будет тебе уроком.

С этими словами отец взял ремень, а Лена вся напряглась, со страхом ожидая удара.

– Вот тебе, непослушная девчонка, – первый же удар отца был достаточно сильным.

– Ой!

Лена слегка взвизгнула и на ее белой попке выступила розовая полоска.

– Что ты кричишь? Порка еще не началась! – с этими словами отец принялся еще сильнее стегать Лену. – Вот тебе, гадкая девчонка, получи, получи, получи, еще, еще…

– Ой, ой, больно! – Лена начала делать непроизвольные движения руками и пыталась закрыть попу, за что получила сильный удар по рукам.

– Будешь сопротивляться, получишь дополнительную порцию горячих!

Отец продолжал стегать. Попа покрывалась все новыми полосами, иногда доставалось и ножкам, которые дергались и пяточки то и дело сверкали.

– Ой, не надо, не надо, прости папочка, ой, ой! – Лена старалась сильно не кричать, потому что понимала, что в таком случае ей достанется больше.

– Ты еще все не получила! Получи! Получи!

Ремень опускался на ягодицы бедной девушки все сильнее, и ее попка начала покрываться новым слоем красноты…

Внезапно в дверь позвонили. Отец остановился:

– Странно, кто же это может быть? Лежи так, а я пойду посмотрю.

Лена обрадовалась внезапной передышке, но неужели она не получила сполна? Девушка потрогала попу.

«Какая горячая, бедненькая моя попочка…»

В комнату зашел Саша. Увидев Леночку, лежащую с голой попой на животе, он смутился и поспешно хотел выйти, но отец Лены задержал его. Лена ничего не понимая, схватила какой-то кусок покрывала и накрылась.

– Так вы с Сашей на дискотеку сегодня собирались? Ладно, я отпущу тебя с ним, но сейчас наказание еще не окончено. Что это ты на себя накинула? Живо убери! – с этими словами отец два раза подряд стеганул Лену.

Девушка с трудом сдерживала слезы обиды и стыда. Во время порки она крепилась, но сейчас…

– Папочка, нет!

– Ах нет?! – отец сорвал покрывало, взял ремень и стеганул Лену пряжкой.

Бедная девчонка протяжно взвыла и чуть не скатилась вниз, слезы лились по ее лицу.

– Ладно, пряжкой больше не буду, но это будет тебе наука.

Отец продолжал стегать ремнем.

– Ой, ну папочка, ну миленький, ну не надо!

Саша смотрел на эту сцену. У него было двоякое чувство: с одной стороны ему было жалко Лену, но с другой – вид обнаженного тела, извивающегося под ударами ремня привел Сашу в сумасшедшее возбуждение. Часто на дискотеках, прижимаясь в танце, он трогал эту попу, но через платьице, а ведь ему так хотелось залезть поглубже, дальше…

Похоже, папа Лены заметил Сашин взгляд, а главное то, что выпирало у него из штанов.

– Что, нравится? А ну, давай ты! Расстегивай свой ремень!

Саша, не понимая, что делает, начал расстегивать ремень . Лена лежала и плакала, ей теперь было уже все равно… Сашин ремень был уже папиного, но резиновый в отличие от папиного кожаного.

– Давай же, закончим наказание вместе, я уверен, что теперь эта девчонка не получит ни одной двойки.

Отец стеганул Лену:

– А теперь ты!

Саша посмотрел на Лену, в ее глазах была обида, Саша понимал, что если ударит, то он потеряет Лену навсегда, но желание превозмогло все и Саша слегка шлепнул Лену.

– Сильнее, ты не мужик, что ли? – сильно стеганул отец.

Второй Сашин удар был посильнее, он почувствовал, как дернулось девичье тело.

– Я тебя ненавижу, – крикнула Лена, – ничтожество!

– Ах так?! – и Саша ударил Лену вне очереди.

– Она у нас научится уважать мужчин, – поддержав Сашу, шлепнул отец.

Потом Саша, снова отец, Саша, отец… Лена почувствовала новый приступ боли.

– Папочка, ну прости!

– У Саши проси прощения!

– Сашенька, прости! – Лена уже не понимала, что говорит.

Саше стало чудовищно неудобно и он положил ремень.

– Ладно уж, так и быть, – отец тоже положил ремень, шлепнул Лену рукой по попе. – Одевайся!

Он подозвал Сашу и они вышли из комнаты.

Попа Лены болела и горела. Но это было не главное – она думала о том, каким подлецом оказался Саша. А ведь он ей так нравился!

Девушка осторожно взяла трусики и начала натягивать их на напоротую попку.

«Ох и больно! Да, все, в следующий раз на контрольных буду внимательней… Но Саша-то каков!»

Лена надевала юбку, когда парень вошел в комнату.

– Прости Лена, я не хотел. Так получилось… Понимаешь, я тебя люблю, мы идем сегодня на дискотеку… – с этими словами Саша поцеловал Лену в щечку.

– Я никуда с тобой не пойду, подлец!

– Ну ладно, я пойду сам и ты больше ты меня никогда не увидишь!

Саша вышел, хлопнув дверью.

– Ну и пошел ты! – крикнула ему вдогонку Лена.

И тут ее охватил страх еще больший, чем ожидание порки: неужели она его потеряла? Ну что тут такого, ведь виновата-то она сама. А парень просто очутился в такой ситуации и все-таки он попросил прощения…

Девушка выбежала на балкон:

– Сашка, подожди, я иду с тобой! – крикнула Лена.

– Жду, – крикнул Саша и на его лице выступила улыбка.

– Лена, не задерживайся слишком.

– Не буду, папочка.

Уже через десять минут Лена шла в обнимку с Сашей в сторону дискотеки и прохожие удивлялись, насколько эти люди любят друг друга и радуются жизни.

Вот такая она, загадочная женская натура.

Учился я в частной подготовительной школе. Порядки там были строгими даже для начала 1960-х годов, когда со школьниками вообще не церемонились, ну а телесные наказания являлись для нас самым заурядным делом.

В каждом классе имелся свой ремень, толстый, но гибкий. Им пороли за мелкие проступки; плохо вел себя в классе — получи два или три удара этим ремнем. А тех, кто совершал более серьезные проступки, заносили в специальный список. Этих бедолаг ожидала «пятничная» порка директорской тростью. Неделя шла — список рос. Новые дополнения к нему вывешивались каждый вечер, и после ужина мальчишки собирались у доски объявлений, изучая новые фамилии и радуясь, если не находили среди них свою.

Насколько я помню, позорный «ритуал», который предшествовал моменту, когда ты, перегнувшись через спинку кресла, в страхе ждал первого удара, был даже хуже самой порки. Все начиналось после пятничного ужина из рыбы с жареной картошкой (это блюдо мы просто ненавидели, так как оно ассоциировалось у нас с дальнейшим «визитом» к директору). После ужина звучал первый из пяти сигналов отбоя, предназначавшийся для семилеток-первоклашек. Провинившиеся должны были раздеться у себя в спальнях и в одних трусиках и майках собраться около душевой, где в то время умывались первоклассники. Вымывшись, они выстраивались в ряд, и школьная экономка, строгая и язвительная женщина, проверяла, хорошо ли они вымылись, и распускала их по спальням. Точно так же, только не в самой душевой, а снаружи, выстраивались и провинившиеся, ожидая, когда экономка закончит возиться с малышами.

Первоклассники расходились по спальням, а экономка вела «скорбную процессию» к директору. Около директорского кабинета она останавливала ребят. Провинившиеся выстраивались согласно списку, который составлялся по времени совершения проступка, без учета возраста мальчиков, так что провинившиеся в понедельник стояли первыми, в пятницу — последними, высокие тринадцати- и четырнадцатилетние подростки — вперемешку с семи-восьмилетними малышами. И когда директор решал, что все готово, вереница мальчишек заходила к нему в кабинет и располагалась вдоль стены.

Посреди кабинета стояло низкое кресло, в котором обычно сидел директор. Экономка по очереди вызывала мальчиков. Провинившийся должен был подойти к директору, чтобы выслушать нотацию и получить наказание. Первоклассников директор укладывал через колено, затем брал у экономки белую деревянную щетку для волос, которую та держала наготове, и шлепал этой щеткой малышей. Мальчикам постарше директор приказывал перегнуться через спинку кресла. Экономка натягивала провинившемуся трусы как можно туже, так чтобы ткань плотно, без складок, облегала мальчишескую попу. Стоявшие у стены ребята со страхом смотрели, как директор идет к столу и берет желтую трость с круглой ручкой.

«Бейкер, ты заслужил четыре удара! Пусть это послужит тебе уроком!»

Напуганный «преступник» слышал, как трость свистит в воздухе, и вздрагивал — взвизгивал, когда первый удар обжигал его ягодицы. Для детских поп трость была очень неприятным инструментом. Нужно было собрать всю силу воли (в этом помогал страх получить «добавку»), чтобы не вскочить с кресла и не кинуться прочь. Только получив положенное количество ударов, мальчик мог снова встать у стенки, на этот раз к ней лицом (руки за головой, по щекам текут слезы), и слушать визг остальных наказуемых.

Ваша оценка:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *