Спартак 20 октября 1982

Одни из причин – плохая подготовка и никудышная организация

Как вспоминал руководитель фанклуба ФК «Спартак» в 2003 – 2013 годах Владимир Гришин, в день матча «Спартак»-» Харлем» в 1/16 матча Кубка УЕФА было около 15 градусов мороза, выпало много снега. Участник того рокового матча, сегодня – гендиректор ФК «Спартак» Сергей Родионов также говорил об аномально морозной для октября погоде. Пострадавший тогда болельщик спартаковской команды Михаил Кузенков впоследствии рассказывал, что холода не остановили поклонников отечественного футбола. Большинство зрителей матча были школьниками и студентами.

Как обычно, за два дня до игры «Спартак» приехал на сборы в Тарасовку. В день матча стали готовить стадион, 80-тысячную арену предстояло очистить от снега. По воспоминаниям Сергея Родионова, если поле от снега очистили, то на трибунах он оставался – все 4 трибуны до прихода зрителей расчистить не успели. Обычно стадион в хорошую погоду заполняли 50 – 60 тысяч болельщиков. В тот день билеты купили около 16 тысяч человек. Как рассказывают очевидцы того матча, рассредоточением зрителей по трибунам никто не занимался, люди были сгруппированы «в кучу».

Около 4 тысяч зрителей заполнили трибуну «А», на трибуне «С», ближней к центральному входу на стадион, вместилось примерно 12 тысяч человек. Другие секторы стадиона пустовали, поскольку не были очищены от снега. Как рассказывают «спартаковцы»-участники того матча, на промерзшей почве неровного поля игралось тяжело. Матч для «Спартака» шел трудно, футболисты долго не могли открыть счет. Сергей Родионов говорит, что «Харлем» оказался достойным соперником, голландцы неоднократно предпринимали контратаки, советские футболисты до конца матча не могли забить второй гол (первый был забит ими на 16-й минуте).

Милиция в 80-е годы строго следила за поведением болельщиков «Спартака». Нельзя было кричать и скандировать речевки, вставать с мест… Активно болеющих фанатов нашей команды 20 октября также пытались задерживать и выводить со стадиона. Милиционеров начали закидывать снежками. Свыше 100 болельщиков были задержаны и доставлены в милицию за хулиганство.

Черная тайна Лужников. 20 октября 1982 года

Трагедия в Лужниках

Трагедия в Лужниках (на Большой спортивной арене) — массовая давка с человеческими жертвами, произошла в среду 20 октября 1982 года в конце матча кубка УЕФА «Спартак Москва» — «ФК Хаарлем».
При счёте 1:0 в пользу «Спартака» (первый мяч забил Эдгар Гесс) за несколько минут до финального свистка часть болельщиков стала покидать трибуны. В этот момент Сергей Швецов забил в ворота «Хаарлема» второй мяч, и многие болельщики повернули обратно. Для болельщиков в этот день была открыта только одна — восточная — трибуна, и все ворота, которые вели с неё на улицу, кроме одних, были закрыты милицией во избежание беспорядков; это и подтолкнуло многих болельщиков к тому, чтобы досрочно покинуть стадион, а не дожидаться возможности выйти долгое время после игры на холодном воздухе. В этих-то единственных открытых воротах и столкнулись два потока людей — покидавших трибуну и возвращавшихся на неё.
Матч был доигран до конца и закончился победой «Спартака» 2:0. Узнав о случившемся, Швецов заявил,что сожалеет о забитом им голе. Единственное сообщение, появившееся в печати (газета «Вечерняя Москва»), выглядело так: «Вчера в „Лужниках“ после окончания футбольного матча произошёл несчастный случай. Среди болельщиков имеются пострадавшие»

Расследование катастрофы произведено по распоряжению Ю. В. Андропова (через три недели после события ставшего Генеральным секретарём ЦК КПСС) в предельно сжатые сроки. По официальным данным, погибло 66 человек; по неофициальным, только количество серьёзно раненных превышало 300. Виновным было признано руководство Большой спортивной арены. Болельщики считают основной причиной событий действия милиции; есть старая фанатская песня, стихи к которой написаны через несколько дней после трагедии.
Двадцатое число — кровавая среда;
Мы этот страшный день запомним навсегда.
Заканчивался матч на кубок УЕФА.
Играли «Хаарлем» и наш «Спартак» (Москва).
Не упуская шанс реальный, Швецов забил красивый мяч,
И прозвучал свисток финальный — закончился предсмертный матч.
И очень рады все мы были, ведь мы сегодня победили.
Не знали мы ещё тогда про пакость подлого мента
Нас всех в один проход пустили,
Пятнадцать тысяч — это сила,
А там во льду ступеньки были,
И поломались все перила.
Там жалобно тянули руки,
Там не один погиб фанат,
И из толпы раздались звуки:
«Назад, ребята, все назад!»
Когда толпа там расступилась,
Там были крики, была кровь,
И столько крови там пролилось;
И кто ответит за эту кровь?
Кто виноват? С кого все спросы?
Я отвечать уже не в силах.
Менты замяли все вопросы,
И лишь друзья лежат в могилах.
Черная тайна Лужников. 20 октября 1982 года
В истории рано или поздно все всплывает на поверхность. Даже то, что пытаются утопить под толщей лет. Но на поверхность современных дней тайное само не всплывает. Ее скрывали семь лет. И в сегодняшнем материале мы приоткрываем занавес над трагедией, случившейся в Лужниках 20 октября 1982 года. Именно приоткроем, ибо в черной тайне Лужников еще осталось немало загадочных обстоятельств… Руководствуясь этой мыслью, редакция «Советского спорта» поручила своим корреспондентам поднять со дна лет одну тайну, скрытую от народа.
Трагедия на стадионе в Шеффилде потрясла мир. Крупнейшие телекомпании планеты транслировали многочасовые репортажи с места событий. Не подкачало и отечественное Гостелерадио, показав нам футбольный стадион, ставший в течение считанных часов печально известным всему миру.
А мы… Мы смотрели на экран, видели на нем засыпанное цветами футбольное поле, поле скорби человеческой. А в памяти всплывал совсем другой стадион…
Вы знаете, почему в Лужниках в конце октября не проводят футбольные матчи? Официальные ссылки на плохое состояние травяного покрова вряд ли можно признать основательными — на «Динамо», скажем, в это время газон не лучше, а игры идут. Даже международные. Так что трава не причина, а повод. Причина, долго и тщательно замалчиваемая посвященными, кроется в другом: очень уж боятся эти посвященные увидеть цветы на футбольном поле Лужников. Цветы в память о погибших.
Мы знали и не знали об этой трагедии. Верили и не верили. Да и как было поверить, что на главном стадионе страны с его опытом проведения крупнейших мероприятий могут погибнуть в считанные минуты десятки людей?
Но это было. Было в промерзлый, обледенелый день 20 октября 1982 года. Тогда московский «Спартак» встречался в Лужниках в матче розыгрыша Кубка УЕФА с голландским «Хаарлемом». В тот черный день с самого утра повалил первый осенний снег. Завыл ледяной ветер, ртуть в градусниках упала до отметки минус десять. Словом, погода внезапно стала той самой, в какую добрый хозяин собак жалеет.
И все же истинные болельщики не остались дома. Ведь игрался последний матч международного сезона. И что им холод и непогода — «Спартак» согреет.
В тот вечер, правда, было распродано лишь около десяти тысяч билетов. Администрация Лужников решила, что все зрители вполне могут разместиться на одной трибуне — трибуне «С». Так за порядком следить легче. Собрали молодежь в отдельные секторы, а потом оцепили их как «потенциально беспокойный элемент» двойным милицейским кольцом. И за возможные беспорядки на стадионе можно было не волноваться.
Да их по существу и не было, беспорядков. Правда, задержала милиция десяток-другой людей, пытавшихся возместить недостаток градусов на улице количеством градусов, принятых внутрь. Но, напомним, дело происходило до начала настоящей борьбы с пьянством, поэтому ничего из ряда вон в этом факте не было. Да еще фанаты попытались было пару раз помахать красно-белыми флагами. Но поскольку борьба с болельщиками, в отличие от выпивох, была уже в самом разгаре, то блюстители порядка быстренько заставили свернуть полотнища и выдернули из толпы человек десять. Для острастки. Молодежные секторы притихли, проявляя в дальнейшем эмоции лишь по досадным поводам. А их за матч набралось немало — уж больно расточительными оказались в тот день спартаковцы в реализации голевых ситуаций. Так что до самой последней минуты ворота голландского клуба, весьма, надо сказать, среднего по классу, были взяты лишь один раз.
С этой последней, девяностой минуты матча, и начинается новый отсчет времени — времени трагедии. У Сергея Швецова, героя матча, в беседе с одним из нас как-то вырвалось: «Эх, лучше бы я не забивал тот гол! ..»
Многие болельщики уже перестали верить в удачу москвичей и позволили себе на несколько минут сократить время матча — потянулись к выходу. При минус десяти полтора часа на трибуне — испытание не из легких… Продрогшая на ветру милиция весьма активно их к этому приглашала. Как только первые зрители стали спускаться по лестнице, тут же был образован живой коридор из мундиров, куда особенно настойчиво препровождали (другими словами, подталкивали) молодых болельщиков.
Ох, уж этот пресловутый милицейский коридор! Сколько копий уже сломано вокруг него, ан нет — после каждого футбольного или хоккейного матча мы вынуждены по прежнему опасливо шагать по этому не весть кем и когда придуманному коридору.
— Да поймите вы, — убеждал одного из нас командир отряда милиции специального назначения при Главном управлении внутренних дел Мосгорисполкома, полковник милиции Д. Иванов, — такой коридор — мера вынужденная. И единственная его цель — обеспечение безопасности людей. Ведь пропускная способность станций метро ограничена. Вот наши специалисты и сделали точный подсчет, какой ширины должен быть этот коридор, чтобы метро работало спокойно.
Что ж, доводы понятны. Но неужели нет другого выхода? У нас предложение к тем специалистам, которые «рассчитывали» необходимую ширину коридора. Пусть они рассчитают, сколько автобусов понадобится для того, чтобы отвезти часть болельщиков на соседние станции метро — так значительно увеличится пропускная способность тех, что расположены рядом со стадионом. Да, конечно, потребуются дополнительные расходы. И немалые. Но разве малых расходов стоит милицейское оцепление? Ведь оно состоит из нескольких тысяч стражей порядка, которые должны бы в это самое время не изображать из себя стену, а бороться с преступностью. Кто подсчитает ущерб от синяков и шишек, неизбежно получаемых в толпе? И кто, наконец, подсчитает моральный урон от унижения, которое испытывают люди в таких коридорах?
Кто был хоть раз в Лужниках, знает: при выходе с верхних секторов зрители попадают сначала на площадку между первым и вторым этажом, а уж оттуда лестничный марш ведет прямиком на улицу. Маршей этих на стадионе множество. Но 20 октября 1982 года в секторе, где была собрана в основном молодежь, не запертым оказался только один. Один-единственный узкий проход на несколько тысяч человек. Объяснить это можно лишь стремлением работников стадиона облегчить себе жизнь. Себе — но не другим.
К чему приводит такая политика — известно. Вспомним только один случай, тоже скрытый от народа, события во Дворце спорта «Сокольники» в 1976 году. Один из нас присутствовал тогда на хоккейном матче между советскими и канадскими юниорами, который закончился трагически. И тогда большинство выходов было закрыто и в возникшей давке погибли несколько десятков человек. Эта история еще ждет своих летописцев. Но одно можно сказать с уверенностью: никаких уроков из нее извлечено не было. Правда, кого-то наказали, кого-то уволили. Но не об этих уроках идет речь. Мы утверждаем: если бы из случившегося в 1976 году были сделаны нужные выводы, то не случилось бы трагедии в 1982-м…
Итак, едва только первые зрители поднялись со своих мест, как милиция в сотрудничестве с администрацией начала операцию, которая на специфическом жаргоне правоохранительных органов носит название “зачищение”. О стилистических достоинствах этого термина можно спорить, но суть действий он передает достаточно точно — болельщиков начали подталкивать к выходу. Люди стекали вниз, организованно толкаясь и скользя по обледеневшим ступенькам. И в это самое время в морозном воздухе вдруг родился крик восторга. Швецов не дал-таки “Хаарлему” уехать домой налегке. За двадцать секунд до финального свистка он все же загнал второй мяч в ворота гостей. И на трибунах бурно приветствовали успех любимцев.
А те, кто достиг уже нижних ступенек? Они, естественно, захотели узнать, что произошло за двадцать секунд до конца матча на так не вовремя покинутом ими стадионе. Почти покинутом. И повернули назад.
В этот момент крик восторга перешел в крик ужаса. Ибо, напомним, выход был открыт только один. А сверху в сумеречный проход тоннеля продолжали заталкивать все новых и новых людей. Тем, кто пытался остановиться, торопливо говорили: «Все, кончилось уже. Забили — ну и радуйтесь себе на улице. Домой, домой. Не останавливайтесь на проходе!» А тем, кто и после этого не слишком спешил в давку, помогали — подталкивали в спину.
Сверху толпу ускорили. Снизу она ускорилась сама. И два неуправляемых потока встретились на той самой злополучной узкой лестнице.
— Это было что-то ужасное. Мы не могли сдвинуться с места, а толпа напирала и сверху, и снизу. Справиться с обезумевшими людьми не было уже никакой возможности. Я видел, как какой-то офицер милиции, кажется майор, прыгнул в толпу, чтобы остановить ее. Но что он мог сделать? Поздно уже было. И он остался в толпе.
С тех самых пор Володя Андреев на футбол больше не ходит. Он, заядлый в прошлом болельщик «Спартака», обходит стадионы стороной и переключает телевизор на другую программу, если видит на экране зеленый четырехугольник футбольного поля. Но ему повезло: он остался жив в той человеческой мясорубке…
Один из нас в злопамятный вечер 20 октября играл в баскетбол в зале лужниковской Малой спортивной арены. Другой случайно проезжал по набережной Москвы-реки вскоре после окончания матча. Один видел, как на каменную мерзлую землю складывали искалеченные тела людей, но два милиционера быстро вывели его за территорию стадиона. Другой был оттеснен к тротуару вереницей мчавшихся с включенными маяками машин «скорой помощи». Нам было тогда по двадцать лет, и мы, не чуждые спорту, вполне могли оказаться на трибуне «С». Мы поняли, что на стадионе произошло что-то страшное. Но что? Лужники в мгновение ока оцепила милиция и внутренние войска — трагедия была взята в окружение.
И охраняется до сих пор.
Мы знаем многих журналистов, которые пытались написать о ней. Но до сегодняшнего дня о случившемся рассказала только «Вечерняя Москва» 21 октября 1982 года. Да и то вскользь: «Вчера в Лужниках после окончания футбольного матча произошел несчастный случай. Среди болельщиков имеются пострадавшие». На тему было наложено табу — негласное, естественно, но от того не менее действенное.
В то время считалось, что в нашем государстве все хорошо. И просто не может быть плохо. И вдруг — такое! Вот и делали вид, что ничего не произошло. А тем временем врачи подбирали 20 октября в Лужниках десятки трупов. И ехали оттуда «скорые помощи» по моргам.
То было, если помните, время апофеоза борьбы с болельщиками. Кричать на трибунах нельзя — следует сидеть чинно, словно в театре. Надеть на голову шапочку с цветами любимой команды или «розу» ( так фанаты зовут шарфы) — почти уголовное преступление. Да что там «роза»! Попробуй кто хотя бы значок надеть — уже фанат. Ату его!
Наряды милиции утроенной численности без всяких на то оснований (назойливо «опекаемый» зритель не слишком-то и рвался на футбол на стыке 70-х и 80-х), отнюдь не бездействовали. Фанатов — и истинных, и подозреваемых — водили в пристадионные комнаты милиции, регистрировали, переписывали, штрафовали, сообщали на работу или в институты. Другими словами, всеми силами старались сделать из них изгоев общества, чтобы было на кого при случае показать пальцем. И преуспели в этом.
Страшно говорить, но чиновникам по делам молодежи из комсомола трагедия в Лужниках помогла. «Во всем виноваты фанаты» — эта версия стала официальной. И в 135-м отделении милиции, дислоцирующемся в Лужниках, всем показывали красно-белые майки, якобы подобранные на стадионе после матча. Вот только никто почему-то не подумал, что при температуре минус десять на футбол в майке может пойти только редкостный, простите, индивид. Ну до подобных мелочей тогда дела никому не было.
Вот и получилось, что этот черный день не только убил у многих родителей детей — было сделано все, что бы убить и добрую память о них.
Мы встречались со многими из этих преждевременно постаревших отцов и матерей. Они плакали и рассказывали о тех, кто не давал этим слезам просохнуть все семь лет, прошедших после трагедии.
Сыновья их были обычными парнями — рабочими, студентами, школьниками. В меру старательными, порой без меры беспечными — это ведь так свойственно юности. Многих, очень многих из них отцы и матери уговаривали не ходить в Лужники в такой жутко холодный и ветреный день. Ах, если бы они послушались того доброго совета!
Когда на Москву опустилась ночь, никто из них домой не вернулся. Родители бросились в отделения милиции, но там им ничего ответить не смогли — не было сведений. Тогда они ринулись в Лужники, на стадион, который был оцеплен. Через оцепление их не пропустили, и они стояли за милицейской шеренгой, теряясь в неизвестности.
Потом, под утро, метались по столичным моргам, пытаясь опознать и боясь опознать тела сыновей. А потом ждали долгих тринадцать дней, ибо только тогда по чьей-то безымянной, но явно высокопоставленной указке им разрешили похоронить своих детей. «Плохих» детей, доставивших всем столько ненужных неприятностей и хлопот.
Гробы с их телами разрешено было по пути на кладбище завезти домой. Ровно на сорок минут — не больше. Попрощаться в присутствии милиционеров. И затем организованно, с эскортом — в последний путь. Единственное, что им позволили сделать самим — выбрать кладбища. Они выбрали разные, а сейчас, по прошествии лет, жалеют, что не одно — случись что с кем из них, сестры и братья по несчастью за могилой бы, как за сыновней ухаживали. Впрочем, и здесь, похоже, все было продумано — властям не нужен был мемориал, а на разных кладбищах могилы найти непросто.
На самый главный вопрос родителей: кто виноват в гибели их детей? — им ответили сразу: сами дети. Создали напряженную обстановку. Потому кровь и пролилась. Вы жаждете еще чьей-то крови? Ждите, будет суд.
До самого его заседания, до 8 февраля 1983 года, они бились в поисках адвокатов. Никто не брался защищать погибших. Так адвокатов и не нашли. Сейчас несостоявшиеся защитники в один голос призывали нас вспомнить о том, какое тогда было время.
«Кого, — спрашивали они, — вы бы хотели, чтоб мы обвиняли? Смелость, гражданская и профессиональная, тоже, знаете ли, свои границы имеет…», Что ж, они сейчас стали смелее — тогда отказывались без объяснения причин.
Суд представил главным виновником свершившегося коменданта Большой спортивной арены Панчихина, проработавшего до страшного дня в этой должности два с половиной месяца, и определил ему меру наказания в 1,5 года исправительных работ. Дела тогдашних руководителей стадиона — Лыжина, Кокрышева, Корягина — были выведены в отдельное судопроизводство и обвинительным приговором не окончились. Вопрос о том, почему обеспечение безопасности выхода тысяч людей со стадиона было доверено столь неопытному работнику, остался на суде без ответа. Действия сотрудников милиции вообще никакой оценки не получили — судья Никитин не слишком принимал во внимание показания оставшихся в живых пострадавших. Хотели, дескать, крови — получите Панчихина.
Только ведь не хотели родители погибших ребят крови. Не об отмщении шла речь — об уроке. Чтобы не повторилась эта трагедия. Но, увы, их голоса никто не услышал — письма, адресованные в высокие инстанции, остались без ответа. Давайте же хоть сегодня, почти семь лет спустя, выслушаем их.
— Мы хотим и хотели только одного — знать истинных виновников гибели наших детей,- голос Нины Александровны Новостроевой, потерявшей в тот роковой день единственного сына, дрожит — Не может же за все отвечать человек, проработавший на стадионе без году неделя. Но истина была окружена для нас все эти годы заговором молчания и лжи. Мы так и не смогли найти правду. Как не смогли найти личных вещей погибших — ребят нам выдали полностью раздетыми. Как не смогли за эти годы ни разу в день годовщины их смерти попасть на злополучную лестницу — ее от нас закрывают специально. Как не смогли добиться помощи в установлении памятников на их могилах — все обещания о помощи в день похорон оказались на поверку пустым звуком. Их называли хулиганами. Кто из этих людей знал наших детей при жизни, чтобы после смерти выставлять их изгоями? Как пробить эту рутину черствости, окостенелости, равнодушия? «А зачем вы их пускали-то туда?» — спокойно ответствовал мне на все эти вопросы тогдашний председатель Московского городского суда. Не помня уже толком себя, я сказала ему, что, видимо, на равных мы сможем беседовать только тогда, когда и в его семью придет горе. Конечно, не все были столь же твердокаменно-бессердечны. Мы помним, с какой болью рассказывали нам о трагедии некоторые сотрудники милиции. Мы помним о тех из них, кто пытался, не щадя жизни, пасти наших детей. Но мы не можем простить тех, кто молчаливо одобрял грязную возню вокруг этой трагедии.
После шеффилдской трагедии «Советский спорт» опубликовал черный список футбольных жертв, погибших в разное время на стадионах мира. В этот ряд поставили тогда и Лужники, но точного числа погибших привести, понятно, не смогли. Не можем, к сожалению, сделать это и сейчас, хотя об этом просят нас читатели. Тайна Лужников так и остается черной тайной. Точного количества жертв не назвал в свое время суд. Определить его практически невозможно: и сегодня архивы у нас, как известно, закрыты и охраняются, пожалуй, крепче оборонных заводов. Прокуратура утверждает, что погибло 66 человек. Родители погибших ребят говорят, что жертв было больше и не верить в это у нас нет оснований.
Мы в долгу перед теми ребятами, что погибли семь лет назад в Лужниках. И потому обещаем, что 20 октября, несмотря ни на что, придем на ту лестницу, где произошла трагедия. И положим на нее цветы. От нас. И, надеёмся, от всех вас.
Пришло время сказать правду и о тех, кто погиб, и о тех, кто виновен в трагедии, о тех, кто эту трагедию от нас скрывал. Справедливость ведь срока давности не имеет.
…Не так давно одному из нас пришлось побывать на товарищеском футбольном матче между советскими и английскими дипломатами. И когда судья прервал встречу и объявил минуту молчания в память погибших в Шеффилде, больно резанула мысль: «Ну почему ни на одной игре чемпионата СССР за шесть сезонов не было объявлено минуты молчания? Почему мы чтим память погибших англичан и забываем погибших соотечественников? Почему? ..»
«Не ворошите старое, парни, — не раз давали нам совет, пока мы готовили этот материал.- Зачем вам это?»
Затем, чтобы трагедия не повторилась.
…Март 1989 года. Холодный весенний вечер. Обледеневшие ступеньки под ногами. Милицейский коридор. «Все, кончилось уже. Проходите. Домой, домой. Не останавливайтесь на проходе!» Это картинка уже нынешнего футбольного сезона. Похоже, не правда ли?
Это и есть самое страшное — забывать уроки прошлого.
Сергей Микулик, Сергей Топоров
www.un.fanats.ru

События

Накануне матча в Москве выпал первый снег. А сам день игры — среда, 20 октября 1982 года — выдался на редкость морозным (−10 °С) для середины октября. Поэтому из 82 000 билетов на матч удалось распродать лишь 16 643. В 1982 году стадион ещё не был оборудован крышей над трибунами. К началу игры успели очистить от снега и открыть для болельщиков только две трибуны: «С» (восточную) и «А» (западную). Обе трибуны вмещали по 23 000 зрителей, что было значительно больше, чем количество проданных билетов. Во время матча на трибуне «А» находилось лишь около 4 тысяч зрителей, большинство болельщиков (около 12 тысяч) предпочло трибуну «С», которая расположена ближе к метро. Подавляющее большинство болельщиков пришло поддержать «Спартак», голландских болельщиков было всего около сотни. От каждой трибуны к выходам со стадиона вели по две лестницы, находящиеся в разных концах подтрибунного коридора.

Матч начался в 19:00. Уже на 16-й минуте игры Эдгар Гесс забил со штрафного первый гол в ворота «Хаарлема». Ближе к концу матча, не ожидая больше голов, значительная часть к тому времени довольно замёрзших болельщиков стала покидать свои места на трибунах и направилась к выходам. Большинство болельщиков трибуны «С» двинулось к лестнице № 1, которая находилась ближе к метро. Всего за 20 секунд до финального свистка Сергей Швецов забил в ворота «Хаарлема» второй гол. Приблизительно в это же время на лестнице № 1 трибуны «С» в подтрибунном пространстве стадиона началась давка, которая привела к гибели 66 болельщиков.

Пострадавших в давке увезли на машинах «Скорой помощи» в приёмный покой Института скорой помощи им. Склифосовского. Тела погибших сначала были перенесены к памятнику Ленину у стадиона, а затем были развезены по московским моргам и после проведения судебно-медицинской экспертизы и опознания возвращены родственникам для захоронения. На следующий день секретарь ЦК КПСС Ю. В. Андропов побывал в институте, где встретился с некоторыми врачами и родственниками пострадавших.

Единственное сообщение о трагедии было напечатано на следующий день на последней полосе газеты «Вечерняя Москва» под заголовком «Происшествие»:

20 октября 1982 г. после футбольного матча на Большой спортивной арене Центрального стадиона имени В. И. Ленина при выходе зрителей в результате нарушения порядка движения людей произошел несчастный случай. Имеются пострадавшие. Проводится расследование обстоятельств происшедшего.

Газета «Советский спорт» и еженедельник «Футбол. Хоккей» после трагедии опубликовали (21 и 24 октября) подробные статьи об этом матче (под названиями «Холодная погода — горячая игра» и «Счёт на секунды»), однако умолчали в них о каком-либо несчастье, произошедшем с болельщиками.

Футболисты «Спартака» узнали о трагедии от начальника своей команды, Николая Старостина, на следующий день после матча. Согласно некоторым воспоминаниям, радиостанция «Голос Америки», возможно, уже вечером 20 октября сообщила о произошедшем. Однако футболисты «Хаарлема» утверждают, что они впервые узнали о том, что случилось, лишь через семь лет после трагедии.

После расследования трагедии следователями Московской городской прокуратуры дело было передано в суд. Все представители потерпевших были ознакомлены с материалами дела. На открытом заседании Московского городского суда 8 февраля 1983 года под председательством судьи В. А. Никитина уголовное дело было заслушано. Суд продолжался всего полтора дня.

К уголовной ответственности были привлечены директор Большой спортивной арены стадиона им. Ленина В. А. Кокрышев и главный комендант Ю. Л. Панчихин. 26 ноября им было предъявлено обвинительное заключение и на оставшееся время расследования они были заключены под стражу в Бутырскую тюрьму. Юрий Панчихин был назначен комендантом БСА всего лишь за два с половиной месяца до трагедии. Виктор Кокрышев уже через два дня после трагедии был исключён из рядов членов КПСС. Кокрышев и Панчихин оба были приговорены судом к 3 годам лишения свободы, что являлось максимальным наказанием по статье 172 УК РСФСР об ответственности за халатное исполнение своих служебных обязанностей. Однако в это время вышла амнистия в связи с 60-летием образования СССР. Кокрышев попал под амнистию, как лицо, имеющее правительственные награды, и был освобождён от наказания. Панчихину, в связи с амнистией, срок заключения был сокращен наполовину. Он был отправлен на принудительные работы в Подмосковье, а затем — в Калинин.

Также привлечению к уголовной ответственности подлежали заместитель директора БСА К. В. Лыжин и командир подразделения милиции, обеспечивавшего охрану общественного порядка на трибуне «С», майор С. М. Корягин. Но в связи с болезнью обоих (первый, ветеран ВОВ, лег в больницу с инфарктом; а второй был тяжело ранен — толпа швырнула его на бетон, когда он попытался остановить завал) материалы в отношении их были выделены в отдельное производство. Позже оба также попали под амнистию как лица, имеющие правительственные награды.

Суд проходил во Дворце культуры строителей в Кунцевском районе, возле станции метро «Молодёжная». По окончании суда материалы уголовного дела поступили на хранение в архив Московского горсуда.

Хотя суд над виновниками произошедшего был открытым, однако в прессе о нём не сообщалось. Первая публикация об обстоятельствах и жертвах этой трагедии появилась в прессе лишь шесть лет спустя, 8 июля 1989 года — с наступлением эпохи гласности.

В современной западной прессе трагедию в Лужниках нередко сравнивают с трагедией на стадионе «Айброкc» в Глазго в Шотландии, произошедшей 2 января 1971 года, из-за удивительной схожести в некоторых обстоятельствах этих катастроф. В обоих случаях трагедия произошла уже на последних минутах матча, когда сотни зрителей спускались по лестнице и при этом один из них споткнулся и упал, вызвав цепную реакцию падений и последовавшую за ней давку. Также в обоих случаях в давке погибло одинаковое количество болельщиков — 66. Оба несчастных случая совпали по времени с неожиданным голом, забитым на последних секундах матча.

Отчёт о матче

20 октября 1982
Спартак 2:0 (1:0) Харлем
Гесс 16′
Швецов 90′
Голы
Стадион: Центральный стадион им. В. И. Ленина, Москва
Зрителей: 16 643
Судья: Эдуард Шоштарич (Югославия)
Спартак:
В 1 Ринат Дасаев
З 2 Владимир Сочнов
З 3 Борис Поздняков
З 4 Владимир Щербак
З 5 Олег Романцев (к)
П 6 Сергей Шавло
П 7 Сергей Швецов
П 8 Эдгар Гесс
П 9 Юрий Гаврилов
Н 10 Фёдор Черенков
Н 11 Сергей Родионов
Запасные:
Н Александр Калашников
П Евгений Кузнецов
З Геннадий Морозов
З Валерий Попелнуха
В Алексей Прудников
Тренер:
Константин Бесков

Боковые арбитры:
Бериша Шинаси
Петар Иванов

Хаарлем:
В 1 Эдвард Метгод
З 2 Кит Мейсфилд
З 3 Крис Веркайк
З 4 Люк Нейхолт
З 5 Алвин Лейснер
3 6 Мартин Хар
П 7 Вим Балм
П 8 Пит Кёр 85′
П 9 Йоп Бёклинх
П 10 Герри Клетон
Н 11 Франк ван Леен
Запасные:
Томми Кристиансен 85′
Пит Хёйг
Андреас ван дер Фельд
Эдвин ван Хамерен
Тренер:
Ханс Ван Дорнефелд

Расследование

Официальное расследование

Стадион «Лужники» (фото сделано после 1997 г.)

Расследование трагедии было поручено следственной бригаде под руководством следователя по особо важным делам Прокуратуры Москвы Александра Шпеера. (А. Л. Шпеер известен также тем, что в 1966 году был консультантом съёмочной группы знаменитой комедии «Берегись автомобиля».)

Следствие установило, что в результате трагедии погибли 66 человек. Как показала судебно-медицинская экспертиза, все они скончались от компрессионной асфиксии в результате сдавления грудной клетки и живота. В больнице или в машине «Скорой помощи» ни один из пострадавших не умер. 61 человек получил ранения и увечья, в том числе 21 — тяжелые.

Как установило следствие, для болельщиков были открыты две из четырёх трибун БСА: «С» и «А», вмещающие по 23 000 зрителей. Однако большинство болельщиков «Спартака» предпочло трибуну «С», так как она находилась ближе к станции метро. Поэтому на трибуне «А» во время матча находилось лишь 3—4 тысячи из приблизительно 16 тысяч зрителей на стадионе. Учитывая небольшое количество проданных билетов, а также необходимость в малые сроки перед матчем очистить трибуны от снега, и избыточное количество мест для болельщиков на двух открытых трибунах, решение администрации об использовании двух трибун из четырёх было признано следствием оправданным.

Обстановка на трибунах, по показаниям свидетелей, допрошенных следствием, была довольно напряженной: трибуны не успели полностью очистить, и на многих местах ещё оставался снег и лёд, а многие болельщики, пытаясь согреться, приняли значительное количество спиртного. Милиционеров стали массово закидывать снежками и кусками льда, стремясь попасть им по голове, чтобы сбить фуражки. Иногда в милиционеров летели и бутылки. 150 хулиганов за время матча доставили в комнаты милиции, но это лишь раззадоривало других фанатов.

За несколько минут до окончания матча многие болельщики потянулись к выходу. Материалами дела было подтверждено, что были открыты все выходы с обеих работающих трибун, о чём годы спустя писали в газеты и сами болельщики. Но основная масса зрителей с трибуны «С» двинулась по Лестнице № 1. Так как люди замерзли, и многие были легко одеты, то все хотели побыстрее попасть в метро; по этой лестнице вниз двигался поток плотно прижатых друг к другу людей.

По показаниям очевидцев, на последних ступеньках лестницы упала девушка. Передние остановились и попытались помочь ей подняться, но народ сзади напирал и те, кто попытался помочь, были сразу смяты потоком, повалены и затоптаны. О них продолжали спотыкаться другие, и гора тел росла.

Когда произошёл завал, давление толпы стало настолько большим, что металлические перила лестницы выгнулись под давлением человеческих тел и люди стали падать вниз на бетонный пол. Некоторых людей это спасло от гибели, а некоторые были раздавлены под грудой падающих тел.

По данным следствия, гол Швецова не усугубил положение, а, возможно, даже облегчил его, так как некоторые из зрителей — кто только выходил из многочисленных «люков» верхнего этажа стадиона на галерею к лестнице — кинулись назад и, тем самым, ослабили напор на уже идущих по лестничному маршу. Внизу, в спрессованной массе людей, при давке, развернуться и, тем более, создать встречный поток, было абсолютно невозможно.

Следствие установило, что во время давки на лестнице находились только болельщики, милиционеров не было, о чём свидетельствовал и тот факт, что среди погибших не было сотрудников милиции. Также было установлено, что лестница, где произошёл завал, находилась под навесом и была совершенно сухой. Наледь и снег были на трибунах, но не на лестнице, где произошла трагедия. Каких-либо фактов того, что кто-то из сотрудников БСА или милиции подгонял болельщиков к выходу, также выявлено не было. Наоборот, следствие отметило, что решение администрации продолжить видеотрансляцию на стадионном табло, показав, после финального свистка, уход команд с поля и небольшой мультфильм, смогло удержать на трибунах часть болельщиков, что подтвердили и сами выжившие.

После проведения тщательного расследования (было допрошено 150 свидетелей, материалы уголовного дела занимают 10 томов) Московская прокуратура передала дело для рассмотрения в суд.

Согласно некоторым публикациям, следователь А. Л. Шпеер, в беседах с защитниками обвиняемых, признавал, что следствие не обнаружило каких-либо веских причин для предъявления обвинения их подзащитным, однако вынуждено было сделать это для того, чтобы «успокоить общественное мнение». По этой же причине, согласно этим публикациям, и для предотвращения возможности самосуда со стороны фанатов «Спартака», В. А. Кокрышев и Ю. Л. Панчихин на время расследования были заключены под стражу.

По итогам официального расследования были осуждены директор «Лужников» Виктор Кокрышев, главный комендант Юрий Панчихин, заместитель Кокрышева по фамилии Лыжин и майор милиции Семен Корягин. Суд начался 8 февраля 1983 года и длился полтора дня. Кокрышев, Лыжин и Панчихин были осуждены за халатность и получили по три года тюрьмы, но первые двое попали под амнистию в честь 60-летия образования СССР, а Панчихин отсидел только полтора года. Корягин тоже был амнистирован.

Неофициальные версии

Отсутствие освещения этой трагедии в советской прессе в первые годы после события, и склонность к сенсационности в публикациях, появившихся с приходом гласности, способствовали появлению различных слухов, версий и преувеличений, окружающих обстоятельства трагедии в «Лужниках».

В частности, большое распространение получила версия о том, что давка была вызвана вторым голом, забитым в самом конце матча Сергеем Швецовым. Согласно этой версии, болельщики, уже покидавшие стадион, услышав о только что забитом голе, повернули обратно и столкновение двух потоков болельщиков (уходящих и возвращающихся) привело к давке. Большое распространение данной версии даже вынудило Швецова выразить сожаление, что он забил гол в этом матче.

Согласно другой популярной версии, для болельщиков якобы была открыта только одна трибуна на стадионе — «С». И на этой трибуне для выхода были открыты лишь одна лестница и ворота (в других вариантах этой версии — и эти ворота были открыты лишь частично). Такие действия журналисты пытались объяснить либо желанием сотрудников стадиона «облегчить себе жизнь»; либо намерением «обидевшихся» милиционеров «досадить» болельщикам за их хулиганское поведение во время матча; либо попыткой милиционеров задержать определённых футбольных хулиганов после матча; либо желанием милиционеров задержать болельщиков-подростков, пришедших на вечерний матч без сопровождения взрослых, либо другими причинами. Некоторые комментаторы высказывали мнение, что по лестнице № 2 трибуны «С» милиционеры разрешали спускаться только болельщикам-голландцам, отправляя всех болельщиков «Спартака» к лестнице № 1.

Некоторые журналисты стремились возложить всю ответственность за произошедшее на сотрудников милиции и лично на начальника ГУВД Москвы, генерал-лейтенанта В. П. Трушина.

Количество погибших

В 1982 году следствие установило, что в результате трагедии погибли 66 человек. Эта информация и какая-либо другая информация по уголовному делу не была тогда опубликована в прессе. Первая публикация о трагедии появилась в годы перестройки. Ей стала статья «Чёрная тайна „Лужников“» в газете «Советский спорт» от 8 июля 1989 года. В ней пара журналистов указала, что им неизвестно точное число погибших, так как оно является «чёрной тайной», и при написании статьи у них не было доступа к материалам уголовного дела, из-за того, что архивы «закрыты и охраняются, пожалуй, крепче оборонных заводов. Поэтому мы имеем только непроверенную цифру — 340 человек», — сообщили журналисты, ссылаясь на «родственников жертв».

Эта публикация имела резонанс в СССР и, особенно, за границей. Крупнейшие газеты Голландии посвятили первые полосы своих газет статьям о 340 погибших в трагедии на «Лужниках». Голландская национальная телекомпания NOS сделала специальный сюжет новостей о публикации «Советского спорта». Немецкие «Франкфуртер Альгемайне», «Франкфуртер рундшау», «Бильд» и другие западные СМИ перепечатывали информацию «Советского спорта». Цифра в 340 погибших была тут же подхвачена всеми СМИ. Только тогда футболисты «Хаарлема» узнали о том, что произошло во время их игры семь лет назад.

Через две недели газета «Известия» опубликовала интервью со следователем Шпеером под названием «Трагедия в „Лужниках“. Факты и вымысел», в котором он рассказал о деталях трагедии, установленных следствием в 1982 году, и сообщил о 66 погибших. «Советский спорт» в редакционной статье, вышедшей на следующий день после публикации в «Известиях», признал, что, из-за отсутствия у их журналистов точных данных, в ход «пошли различные варианты, разные цифры, домыслы», но при этом выразил радость такому большому международному резонансу, который смогла произвести их статья. Цифра в 340 погибших, озвученная парой журналистов «Советского спорта» двумя неделями раньше, или её вариации («более 300 человек», «около 350 человек»), по-прежнему иногда упоминается, особенно за рубежом, при описании трагедии в «Лужниках».

По воспоминаниям некоторых очевидцев погибших было больше чем называлось в официальной версии. Журналист Сергей Микулик утверждает, что происхождения цифры 66 следующее:

… в «Лужники» приехал лично первый секретарь Московского горкома Гришин и сказал: «Сколько сейчас у вас погибших?». Ему сказали: «66». Он: «Это конечная цифра. Больше быть не должно».

Список погибших

Имя Возраст
1 Абдулаев Эльдар 15 лет
2 Абдулин Анвер 29 лет
3 Аникин Володя 14 лет
4 Багаев Сергей 14 лет
5 Баранов Игорь 17 лет
6 Беженцева Виктория 17 лет
7 Березань Александр 15 лет
8 Бокутенкова Надежда 15 лет
9 Борисов Олег 16 лет
10 Буданов Михаил 17 лет
11 Викторов Олег 17 лет
12 Волков Дмитрий 16 лет
13 Воронов Николай 19 лет
14 Голубев Владимир 33 года
15 Гришаков Александр 15 лет
16 Дерюгин Игорь 17 лет
17 Евсеев Анатолий 16 лет
18 Егоров Владимир 16 лет
19 Ермаков Анатолий 43 года
20 Жидецкий Владимир 45 лет
21 Завертяев Владимир 23 лет
22 Заев Алексей 17 лет
Имя Возраст
23 Зарембо Владимир 28 лет
24 Зисман Евгений 16 лет
25 Зозуленко Вячеслав 18 лет
26 Калайджян Вартан ?
27 Калинин Николай ?
28 Карпасов Максим 17 лет
29 Кербс Эгберт 23 года
30 Киселёв Владимир 40 лет
31 Клименко Александр 18 лет
32 Королёва Елена 16 лет
33 Костылёв Алексей 18 лет
34 Кустиков Владислав 16 лет
35 Куцев Николай 27 лет
36 Ларионов Юрий 19 лет
37 Лебедь Сергей 16 лет
38 Лисаев Владимир 24 года
39 Личкун Николай 30 лет
40 Лузанова Светлана 15 лет
41 Мартынов Александр 22 года
42 Мильков Алексей 17 лет
43 Мосичкин Олег 17 лет
44 Муратов Александр 39 лет
Имя Возраст
45 Новоструев Михаил 15 лет
46 Панес Михаил 37 лет
47 Политико Сергей 14 лет
48 Попков Александр 15 лет
49 Пятницын Николай 23 года
50 Радионов Константин 16 лет
51 Родин Сергей 16 лет
52 Самоварова Елена 15 лет
53 Сергованцев Валерий 19 лет
54 Скотников Станислав 16 лет
55 Сударкина Зинаида 37 лет
56 Тамамян Левон 19 лет
57 Уваров Михаил 14 лет
58 Усманов Дмитрий 17 лет
59 Усов Сергей 17 лет
60 Федин Константин 16 лет
61 Фунтиков Владимир 24 года
62 Хлевчук Игорь 18 лет
63 Чеботарёв Олег 20 лет
64 Чернышёв Виктор 42 года
65 Шабашов Игорь 19 лет
66 Шагин Игорь 19 лет

Источник: «Мемориал памяти погибших» и «Официальный список жертв матча „Спартак“ — „Хаарлем“».

Мемориалы и память

  • Ещё до газетной полемики июля 1989 г., в № 1-3 журнала «Пионер» была опубликована повесть Лии Симоновой «Круг», с кратким упоминанием трагедии на стадионе: «…Сергей отправился с мальчишками-„фанатами“ на матч „Спартака“. „Спартак“ в тот день играл неудачно, но перед финальным свистком неожиданно забил гол. Все, кто уже устремился с трибун к выходу, задержались, остановились, образовалась давка. Мальчишки пытались прорваться к своей команде на поле и прыгали через ряды сидений, расталкивая возбужденных победой болельщиков. Кто-то отпихнул Сергея, кто-то наступил на его длинный, размотавшийся в толчее красно-белый шарф. Сергей не удержался, упал под ноги мечущихся людей…». Действие повести в журнальном варианте происходит осенью 1983 г. (в книжном издании 1990 г. дата снята), на время действия приходится годовщина гибели упомянутого Сергея Судакова. Ничего не говорится о других погибших, место трагедии перенесено на трибуну, приводится ходившая в слухах версия о давке из-за неожиданно забитого «спартаковцем» мяча.
  • 22 октября 1992 года, к десятилетию со дня трагедии, у западных трибун «Лужников» был установлен памятник «Погибшим на стадионах мира».
  • 20 марта 2007 года телекомпанией НТВ был показан документальный фильм «Роковой гол» из цикла «Победившие смерть», рассказывающий о трагедии в «Лужниках».
  • 20 октября 2007 года, в день двадцатипятилетия трагедии, в «Лужниках» состоялся матч памяти погибших между ветеранами московского «Спартака» и голландского «Хаарлема».
  • В октябре 2007 года в Голландии была опубликована единственная книга об этой трагедии — «Drama in het Lenin-stadion».
  • К двадцатипятилетию трагедии Андрей Алексин, Сергей Фисун и Антон Хабибулин записали песню под названием «Двадцатое число».
  • В 2008 году телеканал ESPN Classic показал в Европе документальный фильм «Русская ночь, скрытая футбольная трагедия» (Russian Night, the Hidden Football Disaster).
  • В 2017 году принято решение, что на домашнем стадионе «Спартака» — «Открытие Арена» — будет установлена мемориальная доска, посвященная трагедии 1982 года.
  • В 2017 году группа Clockwork Times записала песню «20 октября 1982»

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 Зайкин, В.. Трагедия в «Лужниках». Факты и вымысел, Известия (20 июля 1989). Архивировано 15 сентября 2018 года. Дата обращения 6 февраля 2012.
  2. 1 2 3 Wilson, Jonathan. After England, more tears fall on Moscow’s plastic pitch (англ.), The Guardian (22 October 2007). Дата обращения 1 февраля 2012.
  3. 1 2 Кучеренко, О.. Холодная погода — горячая игра, Советский спорт (21 октября 1982). Дата обращения 6 февраля 2012.
  4. Долгое эхо (чёрной среды)
  5. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 Дзичковский, Евгений. Трагедия в Лужниках, СБ-Беларусь Сегодня (16 марта 2002). Дата обращения 10 февраля 2012.
  6. 1 2 3 Riordan, Jim. Moscow’s secret tragedy — hundreds of fans crushed to death (англ.), The Observer (4 May 2008), С. 4. Дата обращения 6 февраля 2012.
  7. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 Логунов, Виктор и Медведкин, Константин. Никто не хотел убивать. Лужники: по-прежнему «Черная тайна»?, Московский комсомолец (21 июля 1990), С. 2. Дата обращения 6 февраля 2012.
  8. 1 2 Есенин, Константин. Счёт на секунды, Футбол-Хоккей (24 октября 1982). Дата обращения 6 февраля 2012.
  9. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Микулик, Сергей и Топоров, Сергей. Черная тайна Лужников, Советский спорт (8 июля 1989), С. 1, 4. Дата обращения 6 февраля 2012.
  10. 1 2 3 4 5 6 Зайкин, В.. Эхо трагедии, Известия (31 августа 1989). Дата обращения 6 февраля 2012.
  11. 1 2 3 4 У кого нет памяти, тот не живет, Советский спорт (23 июля 1989). Дата обращения 6 февраля 2012.
  12. Просветов, Александр. Жизнь за «Спартак», Спорт-Экспресс (23 октября 2007), С. 16. Дата обращения 6 февраля 2012.
  13. Трагическая дата, Газета.Ru (20 октября 2003). Дата обращения 2 февраля 2012.
  14. 1 2 3 В день скорби футболисты сыграли вничью, НТВ (20 октября 2010). Дата обращения 2 февраля 2012.
  15. Редактор. Blues fans Luzhniki tribute (англ.). The Official Site of Chelsea Football Club (19 October 2010). Дата обращения 12 февраля 2012. Архивировано 2 июня 2012 года.
  16. Collett, Mike. Analysis: Fans, not constructors responsible for Egypt deaths (англ.), Рейтер (1 February 2012). Дата обращения 18 февраля 2012.
  17. 1 2 3 Микулик, Сергей. Свидетель, которого не хотели заметить, Советский спорт (22 июля 1989). Дата обращения 6 февраля 2012.
  18. 1 2 3 4 5 Матч памяти — каким ему быть, Советский спорт (21 июля 1989). Дата обращения 6 февраля 2012.
  19. 35 лет страшной давке в «Лужниках»
  20. Мемориал памяти погибших. Проект «Двадцатое число» (2007). Дата обращения 4 февраля 2012. Архивировано 2 июня 2012 года.
  21. Официальный список жертв матча «Спартак»-«Хаарлем», Газета.Ru (19 октября 2002). Дата обращения 8 февраля 2012.
  22. Победившие смерть. Список серий. Управление продажи лицензионных прав НТВ. Дата обращения 2 февраля 2012. Архивировано 2 июня 2012 года.
  23. Tol, Iwan. Drama in het Lenin-stadion. — Амстердам: Nieuw Amsterdam, 2007. — 158 p. — ISBN 978-90-468-0286-1.
  24. Трагедия в «Лужниках» — Московский футбол
  25. Песня «20 число» — исп. А. Алексин
  26. На арене «Спартака» установят мемориальную доску в память о трагедии в «Лужниках»

> Ссылки

  • Двадцатое число — проект памяти погибших в «Лужниках» 20 октября 1982 года. Содержит список погибших с фотографиями, архив прессы и видеоархив о трагедии.

Засекреченная трагедия в Лужниках


В самой прекрасной стране мира СССР априори не могло случиться ничего плохого, в ней не дули ветры, не гремели грозы, не бушевали штормы, не извергались вулканы, не сходили с рельс поезда, не тонули корабли, не падали самолёты, круглый год было слышно пение птиц и никогда не заходило солнце. Вот и этой трагедии на стадионе не было. Вернее, много лет она существовала только для спецслужб и родственников погибших.
35 лет тому назад, 20 октября 1982 года в Лужниках произошла трагедия, вошедшая в список самых кошмарных катастроф на стадионах мира. В ужасной давке после матча Кубка УЕФА «Спартак» – «Харлем» погибли, по официальным данным, 66 человек, по неофициальным — несколько сотен.
Предыстория
Первый матч 1/16 розыгрыша УЕФА 1982 года «Спартак» должен был играть с голландским «Харлемом». В предыдущем раунде бело-красные одержали победу над лондонским «Арсеналом», и теперь этот успех планировали закрепить.
Накануне игры в Москве ударил 10-градусный мороз и выпал первый за осень снег, засыпавший трибуны «Лужников», крышу над которыми тогда еще не построили. Далеко не все болельщики готовы были мерзнуть на трибунах, на матч были проданы только 16 тысяч билетов. Так как стадион должен был заполниться на 1/5, администрация распорядилась расчистить только две трибуны — «А» и «С».
Матч начался в 19:00. Уже на 16-й минуте игры Эдгар Гесс забил со штрафного первый гол в ворота «Хаарлема». Ближе к концу матча, не ожидая больше голов, значительная часть к тому времени довольно замёрзших болельщиков стала покидать свои места на трибунах и направилась к выходам. Большинство болельщиков трибуны «С» двинулось к лестнице № 1, которая находилась ближе к метро. Всего за 20 секунд до финального свистка арбитра Сергей Швецов забил в ворота «Хаарлема» второй гол. Именно в эти минуты на выходе с трибуны «С» происходила самая страшная трагедия за всю историю отечественного спорта.

Давка
Большая часть болельщиков — порядка 14 тысяч человек, расположились на ближайшей к метро трибуне «С». За игру все сильно замерзли, и многие стали уходить с трибун еще до ее окончания. По воспоминаниям очевидцев, давка началась, когда на нижних ступеньках лестницы, ведущей к выходу, упала девушка. Те, кто шел впереди, остановились, чтобы поднять ее, но плотный поток спускавшихся продолжал напирать.
Люди на нижних ступенях оказались сбиты и подмяты. Внизу лестницы стала образовываться гора из человеческих тел, цепная реакция падений пошла наверх, а ничего не подозревающие болельщики продолжали выходить с трибун, давя тех, кто уже был на лестнице. Перила не выдержали: погнулись и местами отвалились, с верхних ярусов лестницы люди стали падать вниз на бетонный пол.
Выжившие участники событий, оказавшиеся подмятыми под толпу, вспоминают, что теряли сознание оттого, что нечем было дышать: вес напирающих тел настолько сдавливал грудную клетку. Живые люди и уже безжизненные тела лежали в 8-10 слоев.

Тем временем футболисты, иностранные болельщики и журналисты покидали стадион через другой выход. Первые машины скорой помощи прибыли к стадиону через час после начала трагедии. К тому времени сотрудники милиции уже вывели большинство болельщиков с арены. Тела 64 погибших сложили у памятника Ленину, трупы накрывали флагами.
Последствия
Публикации в спортивных изданиях на следующий день были посвящены деталям игры и победе «Спартака». Информация о трагедии в прессе не появилась. Только в «Вечерней Москве» на последней полосе в рубрике «Происшествия» вышла короткая заметка о случившемся, в которой ни слова не говорилось о жертвах. Вот текст той публикации:
«20 октября 1982 г. после футбольного матча на Большой спортивной арене Центрального стадиона имени В.И. Ленина при выходе зрителей в результате нарушения порядка движения людей произошел несчастный случай. Имеются пострадавшие. Проводится расследование обстоятельств происшедшего».
Расследование дела попало под особый контроль Юрия Андропова, возглавлявшего тогда КГБ. Уже через три месяца материалы дела передали в суд. Было установлено, что на выходе с трибуны «С» «Лужников» погибли 66 человек, в большинстве своем подростки. Самой распространенной причиной смерти была компрессионная асфиксия — люди задыхались под весом тел, сдавливавших и ломавших грудные клетки.
Причиной трагедии был назван несчастный случай. На скамье подсудимых оказались директор Большой спортивной арены стадиона им. Ленина В.А. Кокрышев и главный комендант Ю.Л. Панчихин. 26 ноября им было предъявлено обвинительное заключение и на оставшееся время расследования они были заключены под стражу в Бутырскую тюрьму. Юрий Панчихин был назначен комендантом БСА всего лишь за два с половиной месяца до трагедии. Виктор Кокрышев уже через два дня после трагедии был исключён из рядов членов КПСС. Кокрышев и Панчихин оба были приговорены судом к 3 годам лишения свободы, что являлось максимальным наказанием по статье 172 УК РСФСР об ответственности за халатное исполнение своих служебных обязанностей. Однако в это время вышла амнистия в связи с 60-летием образования СССР. Кокрышев попал под амнистию, как лицо, имеющее правительственные награды, и был освобождён от наказания. Панчихину, в связи с амнистией, срок заключения был сокращен наполовину. Он был отправлен на принудительные работы в Подмосковье, а затем — в Калинин.
Также привлечению к уголовной ответственности подлежали заместитель директора БСА К.В. Лыжин и командир подразделения милиции, обеспечивавшего охрану общественного порядка на трибуне «С», майор С.М. Корягин. Но в связи с болезнью обоих (первый, ветеран ВОВ, лег в больницу с инфарктом; а второй был тяжело ранен — толпа швырнула его на бетон, когда он попытался остановить завал) материалы в отношении их были выделены в отдельное производство. Позже оба также попали под амнистию как лица, имеющие правительственные награды
Подробно говорить о трагедии стали только в перестройку. В июле 1989 года в «Советском спорте» вышла статья «Черная тайна Лужников», в которой, в частности, утверждалось, что 20 октября 1982 года на выходе с трибуны «С» погибли 340 человек. Никаких доказательств такой статистики в ней не приводилось. Информацию перепечатали ведущие западные СМИ, и именно из этих публикаций о трагедии узнали футболисты «Харлема».
Воспоминания журналиста Александра Просветова:
СНЕЖКИ КАК ОРУДИЕ ПРОТЕСТА
Мы вполне могли бы быть на их месте. Мы – это трое 26-летних друзей, которые пошли 20 октября 1982 года на матч «Спартак» – «Харлем». 1 ноября автор этих строк улетал на работу корреспондентом ТАСС в Бенин, и это был прощальный для меня поход на футбол вместе с Артемом и Михаилом. Человеческая память хранит не все детали. Но многое из того вечера запало в нее навсегда.
Почти всех зрителей разместили на Восточной трибуне, которая впоследствии стала трибуной С. Сидеть было тесновато, зато милиции не надо было распылять силы. Раздвижные решетки при входе на сектор вдруг закрыли, оставив небольшой проем размером с калитку. Это «рационализаторство» облегчало блюстителям порядка проверку паспортов у молодых людей. Несовершеннолетних без сопровождения взрослых тогда на вечерние мероприятия не допускали, а в такую щель разве что мышь проскочит. Кричать на стадионе возбранялось. С трибуны за всякие возгласы выводили то одного, то другого. В ответ, благо как раз выпал мокрый снег, в милиционеров полетели снежки. Сначала были робкие одиночные попытки, но постепенно обстрел усилился. Милиция еще не перешла на зимнюю форму одежды, так что ее служащие были в фуражках. После метких бросков с разных сторон они слетали с голов под радостный смех.
– Милиция по-настоящему растерялась – и произошло немыслимое: она ретировалась с трибуны, – уточнил Артем Петров, работающий в Америке ученый. – Народ принялся праздновать победу над тиранами. Но главное, помню, что после финального свистка я убеждал вас с Мишей: «Не надо спешить, пусть толпа рассосется». Когда мы в конце концов спустились в подтрибунный коридор, ты возмутился, что милиционер схватил за шарф подростка. Он в ответ: «Да вы посмотрите, что там творится!» А пацана почему-то отпустил.
Этого я, честно говоря, не помню. Зато не забыл, как два милиционера несли солдата, который безжизненно провис в шинели, как в гамаке.
– Нас вернули на трибуну, где мы просидели еще четверть часа, а потом вышли на улицу через другой сектор, – продолжил Артем. – Издали увидели, что на поручнях лестницы лежали, перегнувшись телами, люди. И мы поняли: они мертвы. В газетах на следующий день ничего не сообщалось. Узнали потом, что произошло, по «вражеским голосам», от разных знакомых.
– Погода была мерзкой, а игра в целом понурой, – сказал Михаил Снятковский, бизнесмен. – Все замерзли. Некоторые зрители тайком выпивали – тогда пронести с собой было гораздо проще, чем теперь. В милиционеров швыряли даже ледышками. Второй гол в ворота «Харлема», забитый на последней минуте Швецовым, вызвал неимоверное ликование. Всех охватила эйфория. Люди, уже покинувшие сектор, кинулись назад, чтобы узнать, что произошло, а, может быть, если повезет, то и посмотреть повтор на световом табло.
Сергей Швецов рассказал, что узнал о трагедии на следующий день после матча от Николая Петровича Старостина. Вместе с тем автор знаменитой фразы: «Лучше бы я тот гол не забивал», – признался, что возвращаться мысленно к тому дню ему неприятно.

– Почему не спрашивают, как я четыре гола «Нефтчи» забил? Нет, всех интересует «роковой гол». У меня такая работа была – голы забивать. А осадок тем не менее на всю жизнь остался.
По данным следствия, гол Швецова не усугубил положение, а, возможно, даже облегчил его, так как некоторые из зрителей — кто только выходил из многочисленных «люков» верхнего этажа стадиона на галерею к лестнице — кинулись назад и, тем самым, ослабили напор на уже идущих по лестничному маршу. Внизу, в спрессованной массе людей, при давке, развернуться и, тем более, создать встречный поток, было абсолютно невозможно.
– Выйдя со стадиона, мы увидели кошмарное зрелище: на перилах висели бездыханные тела, а рядом была только одна карета «Скорой помощи», – уточнил Снятковский.
– Потом по дороге к «Спортивной» мы встретили целую колонну медицинских машин…
– Вот этого я не помню. Но мы точно были потрясены. Ехали в метро молча – про матч вообще забыли. А приехав домой, стали созваниваться и спрашивать: «Ну ты как, отошел?» Состояние было жуткое. До сих пор страшно вспоминать. А ведь мы, собственно, и не попали в тот ад.
Я изложил наши впечатления, право, не из хвастовства. Это не заслуга – оказаться в эпицентре землетрясения и уцелеть, потому что тяжелые балки и плиты свалились не на тебя. Но перед глазами до сих пор стоит картина: на лестнице лежит груда тел, головами вниз. Некоторые люди с огромным трудом поднимаются и ковыляют, прихрамывая, подальше от этого ужаса…
КОМЕНДАНТ В РОЛИ СТРЕЛОЧНИКА
…Михаила Зазуленко после матча «Спартак» – «Харлем» ждал дома накрытый стол – парню исполнилось восемнадцать.
– В гибели наших детей однозначно повинна милиция, – сказал мне его отец Юрий Леонидович Зазуленко. – Я тогда сам работал в КГБ и имел возможность очень подробно ознакомиться с обстоятельствами дела, видел фотографии с места события. Ключ от решетчатых ворот был у майора, который их запер и ушел. Остался маленький проем. А толпа напирала, да так, что перила толщиной 20 миллиметров под давлением развернулись. Люди буквально спрессовывались. У всех же одинаковый диагноз – асфиксия, то есть удушье. Конечно, в цифре «66 погибших» я сомневаюсь.
Столько трупов было в трех моргах, а возили их в четыре. Даже если в четвертый попал кто-то один, то уже 67. На суде нашли стрелочника, а милицию обелили. Еще в силе был министр внутренних дел Щелоков. Когда к власти пришел Андропов (ярый противник Щелокова, он был избран генеральным секретарем ЦК 12 ноября 1982 года), я надеялся, что он раскрутит это дело. Но Андропову было не до нас. С другой стороны, нам надо было написать ему, в этом случае он, может, и занялся бы вплотную нашим делом, но мы не сообразили.
Вопросы остались. Одни говорят о двух столкнувшихся людских потоках, а Владимир Алешин, например, возглавивший споткомплекс «Лужники» в декабре 1982-го, на встрече с журналистами «СЭ» сказал, что милиция хотела вытащить из толпы злоумышленников, швырявшихся снежками, но болельщики крепко взялись за руки. Кто-то на обледеневшей лестнице поскользнулся… Показательно между тем, что все сегодня винят правоохранительные органы, те же остались как бы и ни при чем.
На скамье подсудимых оказались руководители стадиона: директор, его заместитель и комендант. Первые двое приговора избежали (по словам Алешина, заму, ветерану Великой Отечественной, помогли, в частности, боевые награды). За всех отдувался комендант, осужденный на три года, но в связи с амнистией отбывший половину срока.
Этого человека я встретил на приеме в посольстве Нидерландов. Мы побеседовали, хотя он и заметил, что с журналистами-соотечественниками вот уже 25 лет не общался. В разговор решительно вмешалась супруга: «Не хочу, чтобы внуки это читали. Мы и без того настрадались. С отметкой о судимости в паспорте ни на одну ответственную работу не брали». Я обещал фамилию в газете не называть.
– Когда произошла трагедия, милиции на месте не было: ее направили к автобусу голландцев, – сказала жена экс-коменданта. – А козлом отпущения сделали моего мужа, как самого молодого – ему тогда немного за тридцать было.
– Мне предъявили смехотворные обвинения, – подчеркнул бывший комендант. – Один из пунктов гласил, что я не смог установить правильных отношений с правоохранительными органами. На самом деле беда случилась из-за того, что милиция с самого начала нагнетала обстановку, ее сотрудники вели себя нетактично по отношению к болельщикам.
Трудовой коллектив был готов взять меня, как тогда было принято, на поруки, но Алешин отказался подписать письмо.
ЖИЗНЬ ЗА «СПАРТАК»
Примечательно, что родственники погибших не держат зла на коменданта. «Мы, родители, его не виним», – прямо заявила мне Раиса Михайловна Викторова, потерявшая в 1982-м единственного сына и возглавившая неформальный комитет отцов и матерей.
– Когда в первый раз в прокуратуру вызвали, у нас образовалось ядро активистов из пяти человек, – рассказала она. – Позже присоединились другие – стало человек двадцать. Среди пострадавших ведь не только москвичи были, но и жители Куйбышева, Тамбова, Рязани, подмосковных Чехова, Серпухова.
– После того матча я всю ночь искала своего Олега, студента 3-го курса Московского института радиотехники, электроники и автоматики. Ему в августе 20 лет исполнилось. Звонила в больницы, обратилась в милицию. «Да он с какой-нибудь девочкой, а вы волнуетесь», – сказали мне. В морг Олег поступил в шесть утра. Значит, всю ночь пролежал возле памятника Ленину, где трупы сложили штабелями. Я это из материалов дела узнала, с которыми следователь предложил ознакомиться.
– Моего Володю на футбол одного не пускали – он еще в 8-м классе учился, – поделилась воспоминаниями Светлана Григорьевна Аникина. – Так ему друзья посоветовали: попроси кого-нибудь из взрослых сказать при входе, что ты с ним. Утром я помчалась в «Склиф» и вдруг встретила там Андропова (к тому моменту он был секретарем ЦК КПСС, руководство КГБ Андропов оставил в мае 1982 года). Он в коридоре с главврачом беседовал. Спросил, что я здесь делаю. Ответила, что слышала, будто сюда привезли погибших детей. Андропов отдал указание помочь. И бросил фразу: «Там очень много трупов».
– Муж, уходя, сказал: «За «Спартак» я жизнь отдам», – поведала Гузель Талиповна Абдулина. – Кто бы мог подумать, что его слова окажутся пророческими. Я осталась с сыном четырех с половиной лет на руках.

– Олег особо футболом не интересовался, – заметила, в свою очередь, Нина Максимовна Борисова. – Он хоккеем занимался. Но в комитете комсомола техникума выдавали билеты на матч с напутствием: «Вы должны поддержать нашу советскую команду». И сын сказал, что не может не пойти. А после из наших детей стали сознательно делать хулиганов.
– Требовали принести характеристики с места учебы, у погибших брали анализ на содержание алкоголя, а мужьям, состоявшим в КПСС, говорили: «Уймите ваших жен», – грозили исключением из партии, придерживали при продвижении по службе, – до сих пор возмущается Нина Алексевна Новоструева, чей сын Михаил тоже был учащимся техникума.
Заседание суда, назначенное поначалу в центре Москвы, перенесли в район станции метро «Молодежная», в то время далекую окраину города. Женщины рассказали, что шли, как преступницы, сквозь длинный строй.
– Власти боялись не нас, а выступления спартаковских болельщиков, – заметила Раиса Викторова. – Меня на суд вообще не пускали, поскольку повестку прислали только на имя мужа. Я скандал закатила. Мне все равно в тот момент было. Времени еще мало прошло, и мы готовы были всю милицию растерзать. Дело состояло из 12 томов. Тем не менее суду хватило одного дня. Пришли к выводу, что произошел просто несчастный случай, и наказали одного коменданта. Много лет спустя следователь по фамилии Шпеер, который занимался нашим делом, тяжело заболел. Его замучила совесть, и он хотел извиниться перед нами, родителями, за то, что пошел на поводу у властей, да не успел. А мы с первого дня знали, что виновата милиция. Когда через год пришли к месту гибели наших ребят, чтобы почтить их память, кругом стояли кагэбэшники с непроницаемыми лицами в черных пиджаках и галстуках. Нам даже цветы не позволили возложить. Мы кидали их через заграждение. Всяческие препятствия чинили почти десять лет. К десятой годовщине в Лужниках был воздвигнут мемориал, и я низко кланяюсь людям, которые обратили на нас внимание, нашли спонсоров.
У Юрия Леонидовича Зазуленко вопрос о помощи вызвал бурные эмоции:
– Нам компенсировали только стоимость одежды, которая была на мертвых, а также оплатили похороны. О какой помощи могла идти речь? Алешин не давал нам десять лет поставить памятник. Лужкова ловили, пока он в футбол играл. Тоже отбрыкивался.
ПАМЯТНИК КРЕПКИЙ, КАК ДУБ
В 80-е годы Георгий Сергеевич Луначарский, по образованию архитектор, возглавлял клуб болельщиков «Спартака». Вместе со скульптором Михаилом Сковородиным они и стали авторами монумента в Лужниках.
– Решение о создании памятника приняло наше болельщицкое объединение, – рассказал Луначарский. – Когда я был у Лужкова, то сказал, что мы хотим сделать памятный знак. Тем самым мы усыпили бдительность властей: они подумали, что мы хотим прикрепить мемориальную доску. Подготовили два десятка вариантов. При этом стремились придать памятнику международное звучание. Потому надпись «Погибшим на стадионах мира» сделана на четырех языках.
В Лужники памятник привезли на двух «КАМАЗах», когда как раз отмечалась 10-я годовщина трагедии. Это же огромная конструкция – памятник на шесть метров уходит под землю, чтобы стоял крепко, как дуб, который нельзя вырвать. Устанавливали его два специалиста и пять-шесть членов клуба болельщиков целый день – с шести утра до шести вечера.

К дню десятилетия трагедии у западной трибуны «Лужников» открылся памятник «Погибшим на стадионах мира». Встречи участников тех событий у этого монумента стали ежегодными. Именно после событий 20 октября 1982 года к официальным цветам символики «Спартака» добавился черный.

Трагедия на футбольном матче «Спартак» ‑ «Харлем» (1982)

Стадион еще не был оборудован крышей над трибунами, и к началу игры успели очистить от снега и открыть для болельщиков только две трибуны: «А» (западную) и «С» (восточную). Обе трибуны вмещали по 23 тысячи зрителей.

Во время матча на трибуне «А» находилось лишь около четырех тысяч зрителей, большинство болельщиков (около 12 тысяч) предпочло трибуну «С», которая расположена ближе к метро. Большинство болельщиков пришло поддержать «Спартак», голландских фанатов было всего около сотни.

До самой последней минуты матча счет был 1:0 в пользу «Спартака», и многие замерзшие зрители потянулись к выходу. По одним данным, милиция направляла людей вниз по ступеням, по другим ‑ был открыт только один выход с трибуны.

Трагедия случилась на последней минуте матча. За двадцать секунд до финального свистка Сергей Швецов забил второй мяч в ворота гостей. Услышав радостный рев фанатов «Спартака», успевшие покинуть трибуны зрители повернули назад и столкнулись с потоком людей, идущих вниз. В узком пространстве, на обледеневших ступенях, возникла давка. Тех, кто спотыкался и падал, тут же затаптывала толпа. Не выдерживали нагрузки и металлические перила, из‑за чего люди с большой высоты падали на голый бетон.

По официальной версии следствия, в результате трагедии погибли 66 человек. По неофициальной же информации, которая долгие годы не раскрывалась, в тот день лишились жизни около 340 человек.

Советские власти пытались скрыть информацию о трагедии. На следующий день единственное сообщение появилось в газете «Вечерняя Москва» ‑ небольшая заметка на последней полосе: «20 октября после футбольного матча на Большой спортивной арене Центрального стадиона имени В.И.Ленина при выходе зрителей в результате нарушения порядка движения людей произошел несчастный случай. Имеются пострадавшие. Проводится расследование обстоятельств происшедшего».

Правду о том, что случилось на матче, власти сообщили лишь в 1989 году.

В ходе расследования трагедии было установлено, что во время давки на лестнице находились только болельщики ‑ среди погибших сотрудников милиции не было.

Как показала судебно‑медицинская экспертиза, все 66 человек скончались от компрессионной асфиксии в результате сдавления грудной клетки и живота. В больнице или в каретах «скорой помощи» ни один из пострадавших не умер. 61 человек получил ранения и увечья, в том числе 21 ‑ тяжелые.

Официально главными виновниками трагедии были названы директор стадиона Виктор Кокрышев, его заместитель Лыжин и комендант стадиона Юрий Панчихин, проработавший в этой должности два с половиной месяца. В отношении этих лиц было возбуждено уголовное дело по статье 172 УК РСФСР (халатное исполнение служебных полномочий). Суд приговорил каждого из них к трем годам заключения. Однако в это время вышла амнистия в связи с 60‑летием образования СССР, под которую попали Кокрышев и Лыжин. Панчихину срок заключения был сокращен наполовину. Он был отправлен на принудительные работы.

К уголовной ответственности был также привлечен командир подразделения милиции, обеспечивавшего охрану общественного порядка на трибуне «С», майор Семен Корягин. Но в связи с ранением, полученным в давке на стадионе, дело против него было выделено в отдельное производство, и позже он попал под амнистию.

В 1992 году на территории спорткомплекса «Лужники» был установлен памятник «Погибшим на стадионах мира» (архитектор ‑ Георгий Луначарский, скульптор ‑ Михаил Сковородин). Табличка у мемориала гласит: «Этот памятник установлен детям, погибшим 20 октября 1982 года после футбольного матча между московским «Спартаком» и «Харлемом» из Голландии. Помните о них».

20 октября 2007 года на стадионе «Лужники» состоялся матч памяти, приуроченный к 25‑й годовщине трагедии. В матче встретились ветераны «Спартака» и «Харлема», в том числе участники игры 1982 года: Ринат Дасаев, Сергей Родионов, Федор Черенков, Сергей Швецов, голландцы Эдуард Метгуд, Кейт Мейсфилд, Франк ван Леен, Питер Кер и другие.

Материал подготовлен на основе информации РИА Новости и открытых источников

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *