Ура мы ломим гнутся

ПУШКИН А.С. ПОЛТАВСКИЙ БОЙ

(Из поэмы «Полтава»)

Горит восток зарею новой.

Уж на равнине, по холмам

Грохочут пушки. Дым багровый

Кругами всходит к небесам

Навстречу утренним лучам.

Полки ряды свои сомкнули.

В кустах рассыпались стрелки.

Катятся ядра, свищут пули;

Нависли хладные штыки.

Сыны любимые победы,

Сквозь огонь окопов рвутся

шведы;

Волнуясь, конница летит;

Пехота движется за нею

И тяжкой твердостью своею

Ее стремление крепит.

И битвы поле роковое

Гремит, пылает здесь и там,

Но явно счастье боевое

Служить уж начинает нам.

Пальбой отбитые дружины,

Мешаясь, падают во прах.

Уходит Розен сквозь

теснины;

Сдается пылкий Шлипенбах3.

Тесним мы шведов рать за

ратью;

Темнеет слава их знамен,

И бога браней благодатью

Наш каждый шаг запечатлен.

Тогда-то свыше

вдохновенный

Раздался звучный глас Петра:

«За дело, с богом!» Из шатра,

Толпой любимцев окруженный,

Выходит Петр. Его глаза

Сияют.Лик его ужасен.

Движенья быстры. Он

прекрасен.

Он весь, как божия гроза.

Идет. Ему коня подводят.

Ретив и смирен верный конь.

Почуя роковой огонь,

Дрожит. Глазами косо водит

И мчится в прахе боевом,

Гордясь могущим седоком.

Уж близок полдень. Жар

пылает.

Как пахарь, битва отдыхает.

Кой-где гарцуют казаки.

Равняясь строятся полки.

Молчит музыка боевая.

На холмах пушки, присмирев.

Прервали свой голодный рев.

И се — равнину оглашая,

Далече грянуло ура:

Полки увидели Петра.

И он промчался пред

полками, Могущ и радостен как бой.

Он поле пожирал очами.

За ним вослед неслись толпой

Сии птенцы гнезда

Петрова –

В переменах жребия земного,

В трудах державства и войны

Его товарищи, сыны:

И Шереметев благородный,

И Брюс, и Боур, и Репнин,

И, счастья баловень безродный,

Полудержавный властелин.

И перед синими рядами

Своих воинственных дружин,

Несомый верными слугами,

В качалке, бледен, недвижим.

Страдая раной, Карл1

явился.

Вожди героя шли за ним.

Он в думу тихо погрузился.

Смущенный взор изобразил

Необычайное волненье.

Казалось, Карла приводил

Желанный бой в недоуменье…

Вдруг слабым манием руки2

На русских двинул он полки.

И с ними царские дружины

Сошлись в дыму среди

равнины;

И грянул бой, Полтавский бой!

В огне, под градом

раскаленным.

Стеной живою отраженным,

Над падшим строем свежий

строй

Штыки смыкает.

Тяжкой тучей Отряды конницы летучей,

Браздами3, саблями звуча,

Сшибаясь, рубятся сплеча,

Бросая груды тел на груду,

Шары чугунные повсюду

Меж ними прыгают, разят,

Прах роют и в крови шипят.

Швед, русский — колет, рубит,

режет.

Бой барабанный, клики,

скрежет.

Гром пушек, топот, ржанье,

стон,

И смерть и ад со всех сторон

…Но близок, близок миг

победы.

Ура! мы ломим; гнутся шведы.

О славный час! о славный вид!

Еще напор — и враг бежит.

И следом конница

пустилась.

Убийством тупятся мечи,

И падшими вся степь

покрылась. Как роем черной саранчи.

Пирует Петр. И горд, и ясен,

И славы полон взор его.

И царский пир его прекрасен

При кликах войска своего,

В шатре своем он угощает

Своих вождей, вождей чужих,

И славных пленников ласкает,

И за учителей своих

Заздравный кубок поднимает…

1828 г.

Пояснения:

1 Карл — шведский король Карл XII; был ранен накануне Полтавской битвы.
2 Манием руки — движением руки. 8 Бразды — конские удила, узда.
3 И за учителей своих — за шведов, в борьбе с которыми выросла мощь русской армии при Петре I.
1 Сии птенцы гнезда Петрова — употреблено в переносном смысле: им обученные и воспитанные.
2 В пременах жребия земного — в различных обстоятельствах жизни.
3 Шереметев — генерал-фельдмаршал, главнокомандующий.
4 Брюс — дипломат, полководец и ученый; под Полтавой командовал артиллерией.
5 Боур, или Б а у р — русский генерал, родом швед; под Полтавой командовал конницей.
6 Репнин — генерал; под Полтавой командовал пехотой.
7 …Счастья баловень безродный, полудержавный властелин — Меншиков, из простых крестьян, достигший благодаря своим способностям вершин власти, один из ближайших помощников Петра I, его любимец.
9 Розен — шведский генерал; во время Полтавского сражения отвел войска в крепостные укрепления, но был атакован и сдался.
10 Теснина — здесь: узкий проход между холмами.
11 Шлипенбах — шведский генерал, командовавший конницей в Полтавском сражении; был взят в плен Меншиковым.
12 Се — вот.

Историческая справка

Полтавская битва — крупнейшее сражение Северной войны между русскими войсками под командованием Петра I и шведской армией Карла XII. Состоялась утром 27 июня (8 июля) 1709 года в 6 верстах от города Полтава в Малороссии (Левобережье Днепра — современная Украина). Разгром шведской армии привел к перелому в Северной войне в пользу России (Русское царство) и к концу господства Швеции (Шведская империя ) в Европе.

Предыстория

После поражения русской армии при Нарве в 1700 году Карл XII обратился против саксонского курфюрста и польского короля Августа II, нанося ему одно поражение за другим.
Завоевание Ингерманландии, основание Петром I в устье Невы нового города-крепости Санкт-Петербург (1703) и успехи русских в Курляндии (1705) побудило Карла XII принять решение после разгрома Августа II вернуться к действиям против России и захватить Москву. В 1706 году Август II потерпел тяжёлое поражение и лишился короны Речи Посполитой. В июне 1708 года Карл XII начал поход против России.
К тому моменту, когда армия Карла подошла к Полтаве, шведская армия потеряла до трети армии и состояла из 35 тыс. человек. Стремясь создать выгодные предпосылки для наступления, Карл решает овладеть Полтавой, расположенной на правом берегу Ворсклы и которая с фортификационной точки зрения была легкой добычей.
С апреля по июнь шведы предприняли 20 штурмов Полтавы и потеряли под её стенами более 6 тысяч человек.
Гарнизон Полтавы к началу битвы составлял 2200 человек

Шведская армия

Карл XII располагал до 37 тыс. солдат (в том числе несколько тысяч реестровых и низовых запорожских казаков). Оставив против Полтавы 2 полка с небольшим отрядом кавалерии и отрядив 4 поста кавалерии (2 тыс. сабель) для занятия переправ через Ворсклу от Полтавы до Переволочной, у Карла XII осталось 26 батальонов пехоты, 22 полка кавалерии; всего 25 тыс. человек.
Непосредственно в Полтавском сражении принимало участие около 8000 пехоты (18 батальонов), 7800 кавалерии (14 полков кавалерии и корпус драбантов = 109 эскадронов) и около тысячи нерегулярной кавалерии (валахов).

Русская армия

Русская армия насчитывала, по разным данным, от 60 тыс. солдат до 80 тыс. солдат.
Непосредственно в Полтавском сражении участвовали 25 тысяч пехотинцев, часть из которых, даже присутствуя на поле, не принимали участие в сражении. Русская кавалерия составляла около 21 тысяч сабель. Кроме того, с русской стороны в бою участвовал небольшой отряд калмыков.

Артиллерия

Карл XII располагал 41 орудием (30 пушек, 2 гаубицы, 8 мортир и 1 дробовик), однако в сражении с шведской стороны участвовали только 4 орудия. Полагают, что шведы растратили все заряды при осаде Полтавы и остались без зарядов и пороха.
Энглунд пишет, что на вооружении артиллерийского полка под началом полковника Рудольфа фон Бюнова имелось 28 орудий: 16 3-фунтовых, 5 6-фунтовых, 2 16-фунтовые гаубицы и 5 6-фунтовых мортир. Однако план короля, предусматривающий скрытный подход и неожиданную атаку русского лагеря, исключал использование тяжёлой артиллерии, именно поэтому шведская артиллерия практически не использовалась в битве.
Кроме того, для шведской армии того времени характерна недооценка артиллерии в бою; весь упор делался на мощную атаку каролинов сомкнутым строем.
Напротив, Пётр I уделял огромное внимание артиллерии. В итоге в Полтавской битве превосходство русских в материальной части стало подавляющим. Энглунд описывает участие в бою 102 русских орудий; согласно исследованию П. А. Кротова, орудий в битве было 302.
Часть русских орудий находилась в распоряжении воинских частей; артиллерийский полк (32 орудия) был рассредоточен между полками. Всей русской артиллерией командовал генерал-поручик Я. В. Брюс.

Накануне битвы

Накануне сражения Пётр I объехал все полки. Его краткие патриотические обращения к солдатам и офицерам легли в основу знаменитого приказа, требовавшего от воинов биться не за Петра, а за «Россию и российское благочестие…»
В свою очередь, воодушевляя солдат, Карл XII объявил, что завтра они будут обедать в русском обозе, где их ожидает большая добыча.

Ход битвы
Выдвижение шведской армии

Около 23.00 накануне битвы спящих шведов разбудили и приказали строиться в колонны. Шведская пехота (18 батальонов под командованием генерала инфантерии А. Л. Левенгаупта) построилась в 4 колонны: генерал-майоров А. Спарре, Б. О. Стакельберга, К. Г. Рооса и А. Лагеркроны.
Шведская кавалерия построилась в 6 колонн; правым её флангом командовал генерал-майор К. Г. Крейц, левым — генерал-майор Х. Ю. Гамильтон. Генерал-майор В. А. Шлиппенбах возглавил передовой кавалерийский отряд. Кавалерией командовал фельдмаршал К. Г. Реншильд; ему же раненый король вверил общее командование на поле боя. Ещё 3 кавалерийских и 4 драгунских полка и 3 тыс. казаков оставлены для охраны лагеря и обоза.
Однако шведы задержались с построением в колонны и выходом на исходные позиции. Только около 2 часов утра 27 июня (8 июля) 1709 года (28 июня по шведскому календарю) шведская армия двинулась вперёд.

Атака шведов на редуты

Только к рассвету шведы вышли на поле перед русскими редутами. Внезапность была утрачена. Князь А. Д. Меншиков, выстроив своих драгун в боевой порядок (17 полков; 10 тыс. сабель при 13 орудиях), двинулся навстречу шведам, желая встретить их как можно раньше и тем выиграть время для подготовки к бою главных сил.
Когда шведы увидели наступавших русских драгун, их конница быстро проскакала в промежутках между колоннами своей пехоты и стремительно бросилась на русскую конницу. К трём часам утра перед редутами уже кипел горячий бой. Сперва шведские кирасиры и небольшой вспомогательный отряд запорожских казаков потеснили русскую кавалерию, но, быстро оправившись, русские регулярные конные части, поддержанные калмыками (единственные нерегулярные соединения, использованные Петром Великим непосредственно в сражении), повторными ударами оттеснили шведов.
Шведская конница отступила и в атаку перешла пехота. Существуют разногласия относительно численности оборонявшихся в редутах русской пехоты: энциклопедии сообщают о двух батальонах Белгородского полка бригадира С. В. Айгустова. Энглунд сообщает, что в редутах находились Белгородский, Нечаевский и Неклюдовский пехотные полки (около 4000 человек, 14—16 3-фунтовых пушек и несколько более мощных орудий), В. Артамонов — о шести пехотных полках (4730 чел.).
Шведам удалось быстро захватить два первых недостроенных редута. Пленных не брали. Однако третий редут взять с ходу не удалось. Жестокий упорный бой продолжался больше часа; за это время главные силы русских успели подготовиться к бою, поэтому коннице и защитникам редутов царь Пётр приказал отойти на главную позицию возле укреплённого лагеря. Однако Меншиков не подчинился приказу царя и, желая покончить с шведами у редутов, продолжил бой. Князь извещал, что разворачивать эскадроны, когда шведская конница находится рядом — опасно. Выдержать медленный темп отхода можно было только при поддержке пехоты. Пётр отказал в присылке пехоты, отозвал Меншикова и вручил командование генерал-лейтенанту Р. Х. Бауру, который стал повёртывать конницу. Случилось то, чего опасался Меншиков: всадникам пришлось почти 3 км отрываться полным галопом и проскочить мимо ретраншемента. Сложилось впечатление, что русская кавалерия побежала. Шведская кавалерия организовала преследование, однако К. Г. Реншильд вернул кавалерию назад, боясь оставить пехоту на поле боя без прикрытия.
Тем временем 10 батальонов шведской пехоты преодолели линию редутов и оказались прямо перед русским укреплённым лагерем, при этом оказавшийся прямо у лагеря Гренадёрский батальон лейб-гвардии понёс большие потери от огня русской артиллерии. Левенгаупт уже собирался начать атаку, но был остановлен приказом отойти к Будищенскому лесу и ожидать возвращения кавалерии и отставшей пехоты.
В это время ядро из русского ретраншемента разбило носилки Карла XII, но сам король не пострадал.
Таким образом, в битве наступила пауза. В шведском лагере царило приподнятое настроение, приближённые поздравляли короля с победой. Шведы полагали, что осталось только добить русскую армию. Часть казаков гетмана И. И. Скоропадского собрались перейти на сторону шведов, но принц Максимилиан Вюртембергский (нем.)русск. счёл не вправе решать этот вопрос без короля.

Разгром Рооса

Проход линии редутов привёл в расстройство шведскую пехоту. Особенно это касалось колонны генерал-майора К. Г. Рооса: часть батальонов прошла линию русских укреплений вместе с остальной пехотой Левенгаупта, другая часть осталась штурмовать 3-й русский редут. К штурмующим присоединились батальоны соседних колонн. Всего в отряде Рооса оказалось 6 батальонов.
Неподготовленный штурм 3-го редута шведами (не собираясь штурмовать укрепления, они не заготовили лестницы, фашины, канаты и другое необходимое снаряжение) привёл к большим потерям, особенно в офицерах. Погибли командир Далекарлийского полка полковник Сигрот и командир Йончёпигского полка полковник фон Бухвальд, ранен командир Вестерботтенского полка полковник Гидеон Фок. Из 2600 человек в начале боя в отряде Рооса осталось к этому времени около 1500. Отказавшись от штурма редута, Роос приказал отойти к Яковецкому лесу, при этом он потерял из виду главные силы.
Пётр I увидел отрыв части шведской пехоты от основных сил и отправил против неё 5 пехотных батальонов под началом генерал-лейтенанта С. Ренцеля (Тобольский и Копорские полки двухбатальонного состава, а также батальон полка Феленгейма) и 5 драгунских полков генерал-лейтенанта И. Гейнскина.
К отряду Рооса присоединилась кавалерия генерал-майора В. А. Шлиппенбаха, игравшая в начале битвы роль передового отряда. Шлиппенбах отправился на поиск главной армии, но натолкнулся на русскую кавалерию и попал в плен. Это был первый пленный генерал шведской армии в Полтавской битве.
Вскоре и Роос увидел перед собой окружавших его русских. После короткого, но жаркого боя остатки отряда Рооса (к этому времени 300—400 человек) бежали на юг через лес к шведским укреплениям у Полтавы. Здесь отряд укрылся в так называемом «Гвардейском шанце» и вскоре сдался на капитуляцию перед С. Ренцелем.

Решающий бой

После преодоления линии русских редутов в сражении наступила пауза. Шведская армия приводила себя в порядок; её командование ожидало возвращения своей кавалерии и пехоты и ничего не знало о судьбе отряда Рооса.
Царь Пётр, потеряв шведскую армию из виду и не зная замыслов шведов, начал выводить свои войска из ретраншемента: сначала для удержания линии обороны справа от укрепления (севернее) были поставлены в две линии 13 батальонов, слева (южнее) — 10 батальонов, также в 2 линии.
Около шести часов утра Пётр вывел всю армию из лагеря и построил её в две линии, имея в центре пехоту под командованием генерал-фельдмаршала Б. П. Шереметева и генерала от инфантерии А. И. Репнина, на левом фланге кавалерию генерала А. Д. Меншикова, кавалерией правого фланга после ранения К. Э. Ренне назначен командовать генерал Р. Х. Баур (до его прибытия кавалерией командовал бригадир И. Б. Вейсбах). Русской артиллерией командовал генерал-поручик Я. В. Брюс. В лагере был оставлен резерв из девяти пехотных батальонов (генерал-майор И. Я. Гинтер).

Фельдмаршал К. Г. Реншильд не поверил, что русские выстроились для боя, и лично выехал чтобы удостовериться. Однако факт оставался фактом: русские изменили своей «пассивной тактике», стоившей им так дорого при Головчине.

Не дождавшись подхода отряда Рооса, шведская пехота (10 батальонов пехоты; около 4000 человек) под началом генерала А. Л. Левенгаупта выстроились в одну линию.
Ещё два батальона Вестманландского полка под началом генерал-майора А. Спарре при поддержке драгун Нильса Ельма (Hielm) были направлены на поиск отряда Росса; позже они вернулись на поле боя.

Кавалерия правого фланга (генерал-майор К. Г. Крейц; 52 эскадрона) из-за тесноты на поле боя стала не на фланге, а позади шведской пехоты.

Кавалерией левого фланга по-прежнему командовал генерал-майор Х. Ю. Гамильтон.

Русские стояли так плотно, что промежутки между батальонами составляли около 10 м, причём между промежутками выкатывали выдвинутые в боевые порядки орудия. Стараясь построить собственную линию не меньше линии противника, шведы сделали промежутки между батальонами около 50 м. И всё равно русская линия (около 2 км) превосходила по длине шведскую (1,4—1,5 км).

Однако шведское командование не смущало численное превосходство русских: оно делало упор на стремительную атаку каролинов, которая должна была опрокинуть армию противника и обратить в бегство. Кроме того, разница в широте линии могла компенсироваться преимуществом шведов в кавалерии.

В 9 часов утра линия шведской пехоты атаковала русскую пехоту. Шведы были встречены сначала артиллерийским огнём, затем противники обменялись ружейным огнём, после чего начали рукопашную схватку.

Шведская кавалерия К. Г. Крейца поддержала атаку своей пехоты; 4 левофланговых русских батальона (Нижегородский и Гренадёрский полки бригадира де Бука) вынуждены были стать в каре, но кавалерия А. Д. Меншикова атаковала шведов во фланг, расстроив их атаку.

Воодушевляемое присутствием короля, правое крыло шведской пехоты яростно атаковало левый фланг русской армии. Под натиском шведов первая линия русских войск стала отступать. Напору противника поддались Казанский, Псковский, Сибирский, Московский (дивизии Л. Н. Алларта), а также Бутырский и Новгородский полки левого фланга дивизии А. И. Репнина. В передней линии русской пехоты образовался опасный разрыв боевого порядка: шведы штыковой атакой «опрокинули» 1-й батальон Новгородского полка, захватили свыше десятка русских орудий, некоторые из них они обратили против противника. Российская историография описывает подвиг царя Петра I, который вовремя заметил это, взял 2-й батальон Новгородского полка и во главе его бросился в опасное место. Прибытие царя положило конец успехам шведов и порядок на левом фланге был восстановлен.

Пока правый фланг шведской пехоты прорывал фронт русской армии, её левый фланг даже не вступил в соприкосновение с русскими. Напротив, русская пехота правого фланга генерал-лейтенанта М. М. Голицына (самые опытные, в том числе гвардейские полки) атаковала шведскую пехоту и обратила её в бегство. Кавалерия шведского левого фланга не успела поддержать собственную пехоту и вскоре сама была обращена в бегство, при этом командир Нюландского кавалерийского полка полковник Андерс Торстенссон погиб, а генерал-майор Х. Ю. Гамильтон попал в плен.

Бегство пехоты шведского левого фланга обнажило центр боевых порядков. Русская пехота усилила напор на противника, а таявшая тонкая линия шведов сломалась, разрывы между батальонами достигли 100—150 м. Фланги русской армии охватили боевой порядок шведов. Шведы уже устали от напряжённого боя. Оба стоявших в центре батальона Уппландского полка были окружены и полностью уничтожены (из 700 человек к своим вышли только 14; погибли полковник Густав Шернхёк (Stiernhook) и подполковник Арендт фон Пост). В бою погибли также полковники Карл Густав Ульфспарре (командир Скараборгского полка), Густав Ранк (командир Кальмарского полка) и Георг Юхан Врангель (командир 2-го батальона Нерке-Вермландского полка). Под натиском русских сил потерявшие строй шведы начали беспорядочное отступление, превратившееся к 11 часам в настоящее бегство.

Разгром Карла

Осознав неизбежность поражения, король под охраной драбантов и кавалерии генерал-майора К. Г. Крейца покинул поле боя, при этом проходя назад через линию русских редутов (которые опять заняли русские) охрана короля понесла большие потери. Погиб также историограф короля Густав Адлерфельт.

Добравшись до обоза в Пушкарёвке (где находились около 7000 кавалерии и верные Карлу XII казаки), шведская армия начала приводить себя в порядок. Здесь к армии присоединились два полка, которые вели осаду Полтавы (при вылазке А. С. Келина против шведов убит командир Зёдерманландского полка полковник Габриэль фон Вайденхайм).

Вечером шведская армия с королём направилась на юг, к переправе через Днепр. К Днепру был послан генерал-квартирмейстер А. Гилленкрок. В арьергарде следовал отряд генерал-майора К. Г. Крузе.

На поле боя были взяты в плен (кроме генералов Шлиппенбаха, Рооса и Гамильтона) фельдмаршал К. Г. Реншильд, генерал-майор Б. О. Стакельберг, принц Вюртембергский (нем.)русск., командир Северо-Сконского драгунского полка полковник Густав Горн, командир Эстгётского полка полковник Андерс Аппельгрен, командир собственного драгунского полка полковник Нильс Юлленштерна. В руках русских оказались 137 знамён и штандартов. 1-й министр короля Карл Пипер с двумя государственными секретарями были взяты вылазкой Полтавского гарнизона.

Одна дивизия Алларта захватила 22 стяга, в том числе 6 знамён лейб-гвардии и 2 штандарта конногвардейцев и драгунов Ельма.

Ещё звучали звуки боя, а Пётр I вновь построил свою армию и начал праздновать победу. Пленные шведские генералы были приглашены в праздничный шатёр; фельдмаршалу Реншильду и принцу Вюртембергскому были возвращены шпаги. За столом Пётр пил за верность и храбрость шведов и за здоровье своих учителей в ратном деле.
Празднование сопровождалась многочисленными казнями «изменников»-казаков.

Преследование шведских войск

Уже вечером в день баталии царь Пётр отрядил в погоню 10 драгунских полков Р. Х. Баура и Семёновский лейб-гвардии полк М. М. Голицына, посаженный на лошадей. На следующий день в преследование включился А. Д. Меншиков с ротой лейб-шквадрона.
Карл XII, пытаясь выиграть время, направил навстречу русским генерал-майора Ю. А. Мейерфельдта с посланием: министр Пипер наделялся правом вести переговоры о мире и об обмене военнопленными. Однако эта уловка задержала русских только на 2 часа.

Вскоре остатки шведской армии были настигнуты русскими и блокированы у Переволочной. Здесь на капитуляцию сдались 16 тысяч человек, в их числе 3 генерала (Левенгаупт, Крейц и Крузе), 11 полковников, 16 подполковников, 23 майора, 1 фельдцейхмейстер, 12 575 унтер-офицеров и рядовых, а также большое количество некомбатантов.

Карл XII с Мазепой сумели бежать. Шведский король скрылся на территории Османской империи в Бендерах. Однако его отряд, направленный для установления связи со шведскими войсками в Польше генерала Крассова, был разгромлен под Черновцами русским отрядом, а генерал-квартирмейстер А. Гилленкрок попал в плен.

Потери сторон

Потери шведов в битве составили 9224 человека, в плен попали 2973 чел. (итого 12 197 чел.).
Потери русских составили 1345 человек убитыми и 3290 ранеными. В братской могиле под Полтавой «Погребены бригадир Феленгейм, полковники Нечаев и Лов, подполковник Козлов, майоры Кропотов, Эрнст и Гельд, обер-офицеров 45, капралов и рядовых 1293, всего погребено 1345 человек».
Ранение получили генерал-лейтенант К. Э. Ренне, бригадир Я. Полонский, 5 полковников, 11 штаб- и 94 обер-офицеров.

Итоги Полтавской битвы

В результате Полтавской битвы армия короля Карла XII была настолько обескровлена, что уже не могла вести активных наступательных действий. Военное могущество Швеции было подорвано, и в Северной войне произошёл перелом в пользу России. На встрече с саксонским курфюрстом Августом II в Торуни был вновь заключен военный союз Саксонии с Россией. Датский король также вновь выступил против Швеции, причём теперь, благодаря приобретенному авторитету, России это не стоило ни денежных субсидий, ни посылки воинского контингента.

Триумф

Пленные вначале содержались в крепости Ораниенбаум, затем перевезены в Москву, где 21 декабря 1709 года (1 января 1710 года) прошли по улицам столицы при торжественном въезде Петра I. В этот день по русской столице провели огромное количество военнопленных — 22 085 шведов, финнов, немцев и других, взятых за 9 лет войны.

Интересные факты

На поле битвы остались 22 представителя рода Врангелей.
8 июля всех пленных шведов опрашивали на предмет поступления на службу царю. В русской армии сформировали два пехотных полка из шведских военнопленных (стояли в Астрахани и Казани). Драгунский полк из шведов участвовал в экспедици Бековича в Хиву в 1717 году.

Из 23 тысяч шведских военнопленных, взятых под Полтавой и Переволочной, лишь около 4000 снова увидели родину. В некоторых полках, которые начали военную кампанию с тысячным составом, возвратились домой около десятка человек. Ещё в 1729 году, через восемь лет после окончания войны и через двадцать лет после Полтавы, в Швецию продолжали приезжать бывшие пленные. Едва ли не самым последним среди них стал гвардеец Ханс Аппельман: он вернулся в 1745 году, после 36 лет плена

«Ура! Мы ломим, гнутся шведы»: Путин пошутил в ответ на слова премьера Швеции

Премьер-министр Швеции Стефан Лёвен, выступая на пленарном заседании V Международного Арктического форума, процитировал «Медного всадника» Александра Пушкина, таким образом, охарактеризовав отношения между Россией и Швецией.

В своей речи он отметил, что Петербург — потрясающей красоты город на Балтийском море, который имеет историческое значение для шведско-российских отношений.

«Он напоминает нам о мирных и не столь мирных временах нашей длительной общей истории, или, если я процитирую великого Пушкина: «Отсель грозить мы будем шведу, здесь будет город заложен назло надменному соседу», — сказал Лёвен.

Он также добавил, что Северная столица представила отличную площадку для проведения международного форума.

Глава государства Владимир Путин в шутливой форме ответил иностранному коллеге строчками из другого произведения.

«Хочу вспомнить и другое стихотворение «Ура! Мы ломим, гнутся шведы». Теперь мы вспоминаем это, когда смотрим игру сборной России по футболу и «Тре крунур»,- пошутил президент России.

Напомним, что в Петербурге сегодня стартовал основной день V Международного арктического форума «Арктика — территория диалога». В рамках мероприятия Губернатор Александр Дрозденко выступил на панельной сессии «Северный морской путь – ключ к развитию Российской Арктики».

Ура! Мы ломим, гнутся шведы…

Прозаическая миниатюра.
Балтийское море. Остров Сааремаа.
Море северное, прохладное, влияющее как-то по особенному на природу и людей. Их характер. Язык, культуру, быт, отношения. Три прибалтийских страны — бывшие советские республики. Исторически немного чопорные и рассудительно-задумчивые в высказываниях, но, несомненно, старающиеся быть по-европейски культурными населяющие их эстонцы, латыши и литовцы.
Эстонии (во время этого повествования – Эстонской ССР) принадлежит остров Сааремаа и ещё масса островков недалеко от побережья. И ещё я понял, зачем немцы переименовали остров в Эзель. Не могли выговорить и потому, косвенно самокритично, перекрестили в осла. С виду островок, каких много в балтийских краях. Чистенький, с маяком, несколькими замками тевтонских баронов и музеем ветряных мельниц, коих в округе на продуваемом всеми ветрами пространстве великое множество.
Есть версия — что Сааремаа это и есть остров Короля Рыбака из старинных сказаний барона Эшенбаха. К тому же легендарная Аркона (о. Готланд), совсем недалеко на западе. Говорят — Атлантида никуда не пропадала. Европа это её полузатопленная территория, архипелаги типа Моонзундского, ранее были частью одной просевшей в океан, суши. На востоке — древние Ладога и Новгород.
Эту историю мне рассказал один сержант, с которым я познакомился в Каунасском ОГПВ (окружной госпиталь пограничных войск) Прибалтийского пограничного округа. Вообще с нахождением в госпиталях связана масса историй, былин и баек.
Служба на Балтике имеет свою, морскую специфику. В других местах, где государственная граница имеет КСП (контрольно-следовую полосу) и сопредельную территорию других стран в прямой видимости с пограничными столбами всё по-другому.
На островах и побережье обход вверенной территории, собственно патрулирование, осуществляется по кромке моря, где волны прибоя шумят загадочно и таинственно, иногда вынося на берег свои секреты, множество полезного и не очень.
Здесь мусор с кораблей, мелкие кусочки янтаря (более крупные экземпляры — большая удача), отполированные кости морских и сухопутных животных, отголоски войны – плавучие мины, правда, в последнее время ставшие редкостью.
Во времена, к которым относится повествование, привлекательной была любая зарубежная безделушка: зажигалка, пустая железная банка (из них делали пепельницы), авторучки, элементы снаряжения моряков, части корабельной оснастки.
Пограничный наряд «топтавший фланги» (заступивший на охрану госграницы) по побережью имел возможность находить такие вот сюрпризы – дары моря.
Прежде чем рассказать суть всей истории хотелось бы, для непосвящённых, описать особенности двухлетней срочной службы в СССР. Забавные, в чём-то глупые или злые традиции сопровождали всех и вся. Как правило ситуация зависела и от солдат и от командиров. Люди все разные: если Человек с большой буквы, то им и останешься, если изначально «с гнильцой», значит со временем, станет понятно кто ты на самом деле.
Многие знают слова дух, черпак, дедушка, дембель, характеризующие этапы различных сроков службы военнослужащими.
Итак, о традициях. В «стодневку» (100 дней до приказа Министра обороны об увольнении и новом призыве) осуществлялось поголовное обритие старослужащих наголо, считалось, волосы к отъезду домой отрастали лучше и были гуще. Многие даже делали это «под лезвие», до синевы. В этот день «духи» должны были съедать пайку масла, отдаваемую им «дембелями». Иногда, по такому случаю докупалось и дополнительное количество этого дефицитного высококалорийного продукта. Этим подразумевалось: снимаясь с довольствия, приготовил себе смену, а на гражданке на хлеб, с маслом уволенный в запас сам должен зарабатывать.
Разумеется, любые проявления неуставных взаимоотношений были пресекаемы и преследуемы офицерским составом. Надо отдельно сказать, что в Пограничных войсках, тогда относившимся к КГБ СССР особенно злостной и жестокой «неуставщины» не было – структура соблюдала честь «конторы». Нельзя забывать и про боевые дежурства по охране государственной границы. Постоянный доступ к оружию при несении службы исключал жестокость и издевательства, зачастую имевшие место в рядах обычных подразделений.
В отличие от Советской армии, Пограничные войска СССР были сравнительно малочисленны. Если армейский округ состоял из дивизий (дивизия — 10 тыс. человек), то пограничный округ — из отрядов, сопоставимых с полками (1 тыс. человек). Отряд в свою очередь делился на более мелкие подразделения, многие из которых уже армейских аналогов не имели. Это и ДШМГ — десантно-штурмовые маневренные группы и ВПБС взвод повышенной боеспособности — подразделения спецназа госбезопасности, на случай прорыва границы и нештатных ситуаций. А в период повествования, т. е. распада СССР, в Прибалтике, приказами республиканских КГБ были созданы ГНР (группы немедленного реагирования) из числа ДШМГ и тогда относившейся к пограничникам 103 дивизии ВДВ. И практически постоянно, «усиленная охрана государственной границы» — режим несения службы, учитывающий политические события в стране. При котором все подразделения находились в состоянии полной боевой готовности. Например: съезд партии общегосударственные праздники, выборы, референдумы и. т. д. И если в армии самая маленькая ячейка с командиром-офицером, либо сержантом, это взвод (около 30 чел., в свою очередь имеющий отделения, со своими командирами – «комодами»), то в ПВ это застава. Её численность могла колебаться от 10 до 60 человек, в зависимости от важности охраняемого участка. Даже «учебки» (там вчерашние мальчишки постигали азы военного дела) именовались – учебная застава и номер.
Большинство же застав на эстонских островах имели обыкновение располагаться в местах, прямо скажем глухих, если не сказать — дремучих, а посему никакого движения народа не предполагающих. В самом пограничном отряде, располагавшемся в административном центре острова Сааремаа городе Кингисеппе (ныне Курессааре) был хотя бы аэропорт, куда регулярно 3 раза в день летал Як-40 из Таллинна.
При наступлении «стодневки» в отряде и на заставах дембеля побрились налысо, что вызвало настоящую истерику у старшего офицерского состава. Ах так! И было решено обрить всех военнослужащих срочников, невзирая на звания и время, проведённое в армии.
Сказано – сделано.
А это был осенний призыв и 100 дней попадали на самый бархатный сезон, когда солнце на Балтике (недолго, недели три) «шпарит», как в Сочи. Вот только загар отдыхающие получали бронзовый, а не тёмный «окрас Чёрного моря».
И «утомлённые солнцем» взмолились: «Товарищи офицеры! Дозвольте нарушить форму одежды! Ходить в майках хотя-бы по территории в/ч, ведь жарко очень!».
— Да конечно, был ответ, хоть в трусах (а армейские «труханы» — вообще целая песнь – ода нижнему, или как в старину называли – «исподнему», белью). НО в сапогах! Тем самым являясь всё-таки (по мнению командиров) полноценными солдатами…
И по заставе начали разгуливать обритые наголо личности в синих, либо серых майках, или тельняшках (прикомандированные на усиление госграницы спецподразделения), трусах по колено и в… сапогах!
Картина не для слабонервных.
А в это время.… На остров полюбоваться старинными постройками и редкой природой Балтики, увидеть знаменитую аномальную зону, ведь на Сааремаа когда-то упал метеорит, чьи осколки до сих пор иногда находят научные экспедиции, прибыла иностранная экскурсия, состоящая из шведских пенсионеров.
К их приезду волной выбросило сюрприз – отполированный крупный лошадиный череп, который радостно и торжественно пограничный наряд спрятал за котельной, чтобы использовать в спектаклях театральной студии, ведь старший наряда был худруком в клубе, маленьком центре культуры и искусства.
В программе, предложенной зарубежным гостям — посещение настоящей воинской части (естественно в строго регламентированном варианте, т. к. многое составляло государственную тайну СССР). И конечно визит в клуб, где актёры-срочники готовили постановку А. С Пушкина «Песнь о Вещем Олеге» со свежим реквизитом из Балтийского моря.
Вооот…
Теперь представим себе иностранных пенсионеров медленно, чинно переговариваясь, идущих вдоль забора-частокола из заострённых брёвен и колючей проволоки на фоне суровой природы. А у ворот стоит часовой с Калашниковым, ещё один смотрит на дорогу с высоченной вышки и штык нож на его оружии хищно поблёскивает. Войдя на территорию изумлённые старички и старушки, и без того оторопевшие и вспотевшие, внезапно увидели две странных фигуры: лысые, в майках трусах и сапогах. От котельной, а возле неё всегда свалены горы чёрного угля к отопительному сезону, эти двое, поблёскивая белозубыми улыбками, несли… блестящий череп какого-то животного из кошмарных скандинавских сказок. И то, что это когда-то была лошадь, разглядеть толком никто не смог, да и у страха, как известно, глаза велики…
Разумеется, было позорное бегство в ужасе мчавшихся прочь от столь по-настоящему аномально-жуткого места экскурсантов, наотрез отказавшихся потом от посещения военного объекта.
Ну не судьба было представить театральной студии своё, так тщательно подготовленное выступление с новым реквизитом.
Зато долго смеялись все призывы, весь офицерский состав, а когда информация об этом докатилась на побережье, и все местные погранзаставы и отряды, вспоминая бессмертные строки А. С. Пушкина: «Ура! мы ломим; гнутся шведы. О славный час! о славный вид! Еще напор — и враг бежит».
Премьера (правда, не на сцене) хотя и другого произведения великого поэта, но всё же состоялась.
На фото с сайта livejournal.com, автор jahrama: раньше вид на островную погранзаставу с вышки был предметом государственной тайны.

Опубликовано на сайте журнала «Москва».

ГНУТСЯ ШВЕДЫ

Но близок, близок миг победы.

О славный час! о славный вид!

Накануне Полтавской битвы

С самого начала Северной войны, которая разразилась в 1700 году, Карл XII мечтал захватить Москву и посадить на русский престол своего верного ставленника на польском престоле короля Станислава Лещинского, а затем разделить ненавистную Московию (как тогда в Европе называли Россию) на 8 отдельных княжеств.

Король выжидал, когда созреет время. Время созрело в августе 1707 года, шведы двинулись в поход на Россию через Белоруссию и Смоленск. Шведская армия, лучшая в те времена в Европе, отличалась большой маневренностью и мобильностью, имела ограниченный обоз, снабжалась из местных источников, и долгое время считалась непобедимой

В этих условиях Петр I (задолго до Кутузова) применил тактику партизанской войны: русская армия не вступала ни в какие сражения, изматывала шведов в оборонительных боях, уничтожала запасы продовольствия и фуража.

Земля буквально горела у захватчиков под ногами. В этой безвыходной ситуации Карл остановился в 14 верстах от Смоленска, дожидаясь корпуса генерала Левенгаупта, двигавшегося из Курляндии (нынешней Латвии) с запасом продовольствия и боеприпасов. Но 27-29 сентября 1708 года русские наголову разбили корпус Левенгаупта,

Впервые русская армия одержала победу над превосходящими силами противника — отборными шведскими войсками. Эту победу Петр справедливо назвал «матерью Полтавской баталии». Причем он лично командовал одной из двух колон «летучего» корпуса своей армии.

Победа придала русским уверенность в своих силах и подвигла их к окончательному разгрому шведской армии.

Карл XII остался ни с чем.

Но здесь на помощь королю наконец-то явился гетман Мазепа

Предательство гетмана

В сентябре 1707 года гетман во всеуслышание заявлял: «Без крайней, последней нужды я не переменю моей верности к царскому величеству», объясняя, что под «нуждой» понимает защиту Петра от «шведской потенции». В то же время Мазепа пребывал в тяжкой обиде на российского императора, который подумывал об ограничении автономии Малороссии и самостоятельности самого гетмана.

Гетман давно вел двойную игру — тайные переговоры между ним и Карлом XII начались еще в 1705 году — но лишь тогда, когда шведский король подошел к Гетмановщине (так называлась в те времена Левобережная Украина) и надо было сделать окончательный выбор – он поставил на шведского короля.

Карл обещал Украине в случае победы над Россией независимость, Мазепа обещал шведской армии продовольствие и зимние квартиры.

Гетман писал шведскому королю, что если тот двинется на Украину, то он приведет к нему 50 тысяч человек, но привел в королевский лагерь всего лишь около 10.

Когда несколькими днями позже многие казаки стали убегать из шведского походного лагеря, Карл решил, что на таких ненадежных союзников рассчитывать особенно нечего и не рискнул использовать в решающем сражении — 2 тысячи человек, что остались в лагере к началу битвы, мало чем могли помочь его армии

Петр узнал о подлом предательстве гетмана в октябре 1708 года. Гнев его был ужасен, но действия продуманы и решительны. Он немедленно помиловал врага Мазепы, полковника Семена Палия, пользовавшегося авторитетом у украинского казачества, и отозвал его из ссылки, тем самым заручившись поддержкой оставшимися верными полковнику казаков.

Заручившись поддержкой казачества, Петр дождался, когда к Полтаве стянутся главные силы русского войска и 16 июня 1879 года на Военном совете объявил своим полководцам о генеральном сражении против войск противника

В этот же день передовой отряд русских войск форсировал речку Ворскла, что протекала чуть севернее Полтавы, у деревни Петровка, обеспечив возможность переправы всей армии.

Схватка на передовой

Прежде чем дать генеральное сражение, Петр решил измотать противника на передовой позиции — линии редутов, а затем разбить его в открытом полевом бою.

Так и случилось

В ночь на 27 июня шведы под командованием фельдмаршала Реншильда численностью около 20 тысяч солдат и с 4 артиллерийскими орудиями двинулись к позиции русских. Остальные войска, включая часть запорожцев и украинских казаков гетмана Мазепы, находились в резерве и на охране шведских коммуникаций.

В три часа на рассвете русская и шведская конницы сошлись в жестоком и упорном бою у редутов. Сражение длилось с переменным успехом, но через несколько часов все было кончено — шведы, двигаясь за отходившей русской конницей, попали своим правым флангом под перекрестный ружейный и пушечный огонь из укрепленного лагеря Петра и, понеся большие потери, в панике отступили к ближайшему лесу. В это же время шведские колонны генералов Росса и Шлиппенбаха, отрезанные в ходе боев за редуты от своих главных сил, по приказу императора были захвачены в плен конницей его любимцем и фаворитом Меншикова. В генеральном сражении под Полтавой Александр Меньшиков проявил чудеса выдумки, храбрости и военного искусства. Петр высоко оценил заслуги своего фаворита и за военные подвиги 7 июля пожаловал ему звание генерал-фельдмаршала.

Речь Петра

Незадолго до решающего сражения император обратился к войскам с краткой речью, ярко выразившими самую суть его великой патриотической натуры: «Воины! Пришел час, который должен решить судьбу Отечества. Вы не должны помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за Отечество, за православную нашу Веру и Церковь. Не должна вас смущать слава непобедимости неприятеля, которой ложь вы доказали не раз своими победами. Имейте в сражении перед собой Правду и Бога, защитника вашего. А о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога. Жила бы только Россия во славе и благоденствии для благосостояния вашего».

Хорошо вооруженная, численно и морально превосходящая противника русская армия под предводительством Петра I не могла не победить в этом решающем сражении Северной войны.

Что мог обещать своим лейб-гвардейцам, солдатам и офицерам Карл XII?

Перед шведским войском были только огромное, не поддающееся воображению воинам небольшой страны пространство и, казалось бы, легкая, неправедная добыча.

За русской армией стояли земля, народ и Отечество.

Русская история не раз доказывала, что в таких сражениях побеждают народ и армия, которая отстаивает Родину и свое право на сложившийся национальный уклад жизни.

Генеральное сражение

Части шведской армии, прорвавшиеся за линию редутов, попали под сильнейший артиллерийский и ружейный огонь русских и в беспорядке отошли в Будищенский лес.

В шесть часов утра Петр вывел армию из лагеря и построил ее в две линии — в центре стояла пехота, на правом фланге – кавалерия генерала Меншикова, на левом — кавалерия генерала Боура. В лагере был оставлен резерв из девяти пехотных батальонов.

Шведский фельдмаршал и сподвижник короля Реншильд выстроил свои войска напротив русской армии.

В девять часов начался рукопашный бой, русская конница стала охватывать фланги противника. Под натиском превосходящих сил русских шведы отступили.

Они держались, как могли еще некоторое время, но и Петру I, и Карлу XII – главным действующим лицам этой битвы, уже было ясно, что исход ее предрешен.

И в чью пользу.

В одиннадцать часов дня, когда солнце начало свой извечный ход к зениту, шведская армия обратилась в бегство.

Карл пытался остановить своих бегущих воинов, но все было тщетно, ему самому едва удалось спастись. Солдаты подняли с земли своего короля, посадили на разгоряченную, всю в пене, лошадь, которая и вынесла его с поля боя.

Конница Меншикова преследовала беглецов до местечка Переволочны, что расположилось на берегу Днепра.

Бесславный конец

Русская армия под командованием Петра I разгромила шведскую армию Карла XII.

Жалкие остатки шведских войск сдались у Переволочны, Там русские взяли в плен около 16 тысяч шведов вместе с фельдмаршалом Реншильдом. В самом сражении шведы потеряли свыше 11 тысяч солдат. Потери русских составили 1345 человек убитыми и 3290 ранеными.

Раненый в бою Карл бежал на юг, к Днепру, держа путь в Османскую империю (Турцию). Ему удалось переправиться через реку и прибыть в Бендеры.

Вместе с повергнутым и обесславленным шведским королем бежал и гетман Мазепа.

Так бесславно закончилась для шведской армии Полтавская битва.

В ряду великих держав

Полтавская битва привела к перелому в Северной войне в пользу России и положило конец господству Швеции, как в военном, так и других отношениях, в Европе.

Она относится к тем сражениям, которые вершат судьбы народов. Сокрушив военную мощь Швеции, Россия вошла в число великих держав. Эта битва открыла путь к выдающимся победам российского государства в XVIII веке и сыграла огромную роль в самосознании русской армии, которая в сражении под Полтавой впервые осознала себя одной из первых и могущественных армий в Европе.

Полтавой завершилась целая эпоха шведского давления на Восточные земли, начавшаяся еще в первой половине ХШ века, во времена князя Александра Невского.

После сражения под Полтавой для ее героев была выпущена медаль «За Полтавскую баталию», которой были награждены многие из ее участников.

P.S. Факты и цифры

* Русской армии понадобилось всего 9 дней, чтобы передислоцироваться к югу и занять выгодную позицию в 5 километрах от Полтавы, у деревни Яковцы.

* По разным историческим данным армия Петра насчитывала от 60 до 80 тысяч солдат и 102 артиллерийских орудия.

Пехоту представляли 3 дивизии, в каждой было по 3 бригады различного состава, состоявших из 2 — 5 полков, и отдельная бригада ездящей пехоты, насчитывавшая 4 полка. Всего в сражении 27 июня 1709 года участвовало 40 пехотных полков (вместе с гарнизоном Полтавы), в том числе 2 гвардейских и 4 сводных гренадерских.

Артиллерия русской армии состояла из одного полка, сформированного в 1701 году в составе 4 пушкарских (канонирских) рот, 4 бомбардирских команд и инженерной роты.

* Армия Карла состояла из 37 тысяч солдат, включая и казаков, приведенных Мазепой и 41 орудием.

По своему составу шведская армия не была однородной. Это объяснялось существованием в Швеции двух систем комплектования: поземельной воинской повинности (так называемой «индельты») и вербовки наемных солдат. Ее большую и лучшую часть составляли именно постоянные войска — индельты, носившие ярко выраженный национальный характер.

Под Полтавой войска Карла XII насчитывали 12 пехотных полков (20 батальонов), которые насчитывали 9270 человек. Каждый полк по штату состоял из 8 рот по 150 строевых чинов. Рота делилась на 6 дивизионов по 25 человек, причем 2 дивизиона состояли из пикинеров (вид пехоты в европейских армиях того времени, вооружённой преимущественно 5—6 метровыми пиками), а остальные—из мушкетеров и гренадеров. 4 роты составляли батальон из 600 человек, а всего в полку было 1200 солдат.

* Но непосредственно в самом гибельном для шведов и победительном для русских сражении участвовало меньшее количество войск.

Разные историки приводят разные цифры, но от этого суть и значение Полтавской битвы не меняется.

Александр Пушкинпоэма«Полтава»

Песнь третия
Души глубокая печаль
Стремиться дерзновенно в даль
Вождю Украйны не мешает.
Твердея в умысле своем,
Он с гордым шведским королем
Свои сношенья продолжает.
Меж тем, чтоб обмануть верней
Глаза враждебного сомненья,
Он, окружась толпой врачей,
На ложе мнимого мученья
Стоная молит исцеленья.
Плоды страстей, войны, трудов,
Болезни, дряхлость и печали,
Предтечи смерти, приковали
Его к одру. Уже готов
Он скоро бренный мир оставить;
Святой обряд он хочет править,
Он архипастыря зовет
К одру сомнительной кончины,
И на коварные седины
Елей таинственный течет.
Но время шло. Москва напрасно
К себе гостей ждала всечасно,
Средь старых, вражеских могил
Готовя шведам тризну тайну.
Незапно Карл поворотил
И перенес войну в Украйну.
И день настал. Встает с одра
Мазепа, сей страдалец хилый,
Сей труп живой, еще вчера
Стонавший слабо над могилой.
Теперь он мощный враг Петра.
Теперь он, бодрый, пред полками
Сверкает гордыми очами
И саблей машет — и к Десне
Проворно мчится на коне.
Согбенный тяжко жизнью старой,
Так оный хитрый кардинал,
Венчавшись римскою тиарой,
И прям, и здрав, и молод стал.
И весть на крыльях полетела.
Украйна смутно зашумела:
«Он перешел, он изменил,
К ногам он Карлу положил
Бунчук покорный». Пламя пышет,
Встает кровавая заря
Войны народной.
Кто опишет
Негодованье, гнев царя?
Гремит анафема в соборах;
Мазепы лик терзает кат.
На шумной раде, в вольных спорах
Другого гетмана творят.
С брегов пустынных Енисея
Семейства Искры, Кочубея
Поспешно призваны Петром.
Он с ними слезы проливает.
Он их, лаская, осыпает
И новой честью и добром.
Мазепы враг, наездник пылкий,
Старик Палей из мрака ссылки
В Украйну едет в царский стан.
Трепещет бунт осиротелый.
На плахе гибнет Чечель смелый
И запорожский атаман.
И ты, любовник бранной славы,
Для шлема кинувший венец,
Твой близок день, ты вал Полтавы
Вдали завидел наконец.
И царь туда ж помчал дружины.
Они как буря притекли —
И оба стана средь равнины
Друг друга хитро облегли.
Не раз избитый в схватке смелой,
Заране кровью опьянелый,
С бойцом желанным наконец
Так грозный сходится боец.
И злобясь видит Карл могучий
Уж не расстроенные тучи
Несчастных нарвских беглецов,
А нить полков блестящих, стройных,
Послушных, быстрых и спокойных,
И ряд незыблемый штыков.
Но он решил: заутра бой.
Глубокой сон во стане шведа.
Лишь под палаткою одной
Ведется шепотом беседа.
«Нет, вижу я, нет, Орлик мой,
Поторопились мы некстати:
Расчет и дерзкой и плохой,
И в нем не будет благодати.
Пропала, видно, цель моя.
Что делать? Дал я промах важный:
Ошибся в этом Карле я.
Он мальчик бойкой и отважный;
Два-три сраженья разыграть,
Конечно, может он с успехом,
К врагу на ужин прискакать,
Ответствовать на бомбу смехом;
Не хуже русского стрелка
Прокрасться в ночь ко вражью стану;
Свалить как нынче казака
И обменять на рану рану;
Но не ему вести борьбу
С самодержавным великаном:
Как полк, вертеться он судьбу
Принудить хочет барабаном;
Он слеп, упрям, нетерпелив,
И легкомыслен, и кичлив,
Бог весть какому счастью верит;
Он силы новые врага
Успехом прошлым только мерит —
Сломить ему свои рога.
Стыжусь: воинственным бродягой
Увлекся я на старость лет;
Был ослеплен его отвагой
И беглым счастием побед,
Как дева робкая».
Орлик
Сраженья
Дождемся. Время не ушло
С Петром опять войти в сношенья:
Еще поправить можно зло.
Разбитый нами, нет сомненья,
Царь не отвергнет примиренья.
Мазепа
Нет, поздно. Русскому царю
Со мной мириться невозможно.
Давно решилась непреложно
Моя судьба. Давно горю
Стесненной злобой. Под Азовом
Однажды я с царем суровым
Во ставке ночью пировал:
Полны вином кипели чаши,
Кипели с ними речи наши.
Я слово смелое сказал.
Смутились гости молодые…
Царь, вспыхнув, чашу уронил
И за усы мои седые
Меня с угрозой ухватил.
Тогда, смирясь в бессильном гневе,
Отмстить себе я клятву дал;
Носил ее — как мать во чреве
Младенца носит. Срок настал.
Так, обо мне воспоминанье
Хранить он будет до конца.
Петру я послан в наказанье;
Я терн в листах его венца:
Он дал бы грады родовые
И жизни лучшие часы,
Чтоб снова как во дни былые
Держать Мазепу за усы.
Но есть еще для нас надежды:
Кому бежать, решит заря.
Умолк и закрывает вежды
Изменник русского царя.
Горит восток зарею новой.
Уж на равнине, по холмам
Грохочут пушки. Дым багровый
Кругами всходит к небесам
Навстречу утренним лучам.
Полки ряды свои сомкнули.
В кустах рассыпались стрелки.
Катятся ядра, свищут пули;
Нависли хладные штыки.
Сыны любимые победы,
Сквозь огнь окопов рвутся шведы;
Волнуясь, конница летит;
Пехота движется за нею
И тяжкой твердостью своею
Ее стремление крепит.
И битвы поле роковое
Гремит, пылает здесь и там,
Но явно счастье боевое
Служить уж начинает нам.
Пальбой отбитые дружины,
Мешаясь, падают во прах.
Уходит Розен сквозь теснины;
Сдается пылкой Шлипенбах.
Тесним мы шведов рать за ратью;
Темнеет слава их знамен,
И бога браней благодатью
Наш каждый шаг запечатлен.
Тогда-то свыше вдохновенный
Раздался звучный глас Петра:
«За дело, с богом!» Из шатра,
Толпой любимцев окруженный,
Выходит Петр. Его глаза
Сияют. Лик его ужасен.
Движенья быстры. Он прекрасен,
Он весь, как божия гроза.
Идет. Ему коня подводят.
Ретив и смирен верный конь.
Почуя роковой огонь,
Дрожит. Глазами косо водит
И мчится в прахе боевом,
Гордясь могущим седоком.
Уж близок полдень. Жар пылает.
Как пахарь, битва отдыхает.
Кой-где гарцуют казаки.
Ровняясь строятся полки.
Молчит музыка боевая.
На холмах пушки, присмирев
Прервали свой голодный рев.
И се — равнину оглашая
Далече грянуло ура:
Полки увидели Петра.
И он промчался пред полками,
Могущ и радостен, как бой.
Он поле пожирал очами.
За ним вослед неслись толпой
Сии птенцы гнезда Петрова —
В пременах жребия земного,
В трудах державства и войны
Его товарищи, сыны:
И Шереметев благородный,
И Брюс, и Боур, и Репнин,
И, счастья баловень безродный,
Полудержавный властелин.
И перед синими рядами
Своих воинственных дружин,
Несомый верными слугами,
В качалке, бледен, недвижим,
Страдая раной, Карл явился.
Вожди героя шли за ним.
Он в думу тихо погрузился.
Смущенный взор изобразил
Необычайное волненье.
Казалось, Карла приводил
Желанный бой в недоуменье…
Вдруг слабым манием руки
На русских двинул он полки.
И с ними царские дружины
Сошлись в дыму среди равнины:
И грянул бой, Полтавский бой!
В огне, под градом раскаленным,
Стеной живою отраженным,
Над падшим строем свежий строй
Штыки смыкает. Тяжкой тучей
Отряды конницы летучей,
Браздами, саблями звуча,
Сшибаясь, рубятся с плеча.
Бросая груды тел на груду,
Шары чугунные повсюду
Меж ними прыгают, разят,
Прах роют и в крови шипят.
Швед, русский — колет, рубит, режет.
Бой барабанный, клики, скрежет,
Гром пушек, топот, ржанье, стон,
И смерть и ад со всех сторон.
Среди тревоги и волненья
На битву взором вдохновенья
Вожди спокойные глядят,
Движенья ратные следят,
Предвидят гибель и победу
И в тишине ведут беседу.
Но близ московского царя
Кто воин сей под сединами?
Двумя поддержан казаками,
Сердечной ревностью горя,
Он оком опытным героя
Взирает на волненье боя.
Уж на коня не вскочит он,
Одрях, в изгнанье сиротея,
И казаки на клич Палея
Не налетят со всех сторон!
Но что ж его сверкнули очи,
И гневом, будто мглою ночи,
Покрылось старое чело?
Что возмутить его могло?
Иль он, сквозь бранный дым, увидел
Врага Мазепу, и в сей миг
Свои лета возненавидел
Обезоруженный старик?
Мазепа, в думу погруженный,
Взирал на битву, окруженный
Толпой мятежных казаков,
Родных, старшин и сердюков.
Вдруг выстрел. Старец обратился.
У Войнаровского в руках
Мушкетный ствол еще дымился.
Сраженный в нескольких шагах,
Младой казак в крови валялся,
А конь, весь в пене и пыли,
Почуя волю, дико мчался,
Скрываясь в огненной дали.
Казак на гетмана стремился
Сквозь битву с саблею в руках,
С безумной яростью в очах.
Старик, подъехав, обратился
К нему с вопросом. Но казак
Уж умирал. Потухший зрак
Еще грозил врагу России;
Был мрачен помертвелый лик,
И имя нежное Марии
Чуть лепетал еще язык.
Но близок, близок миг победы.
Ура! мы ломим; гнутся шведы.
О славный час! о славный вид!
Еще напор — и враг бежит.
И следом конница пустилась,
Убийством тупятся мечи,
И падшими вся степь покрылась,
Как роем черной саранчи.
Пирует Петр. И горд, и ясен
И славы полон взор его.
И царской пир его прекрасен.
При кликах войска своего,
В шатре своем он угощает
Своих вождей, вождей чужих,
И славных пленников ласкает,
И за учителей своих
Заздравный кубок подымает.
Но где же первый, званый гость?
Где первый, грозный наш учитель,
Чью долговременную злость
Смирил полтавский победитель?
И где ж Мазепа? где злодей?
Куда бежал Иуда в страхе?
Зачем король не меж гостей?
Зачем изменник не на плахе?
Верхом, в глуши степей нагих,
Король и гетман мчатся оба.
Бегут. Судьба связала их.
Опасность близкая и злоба
Даруют силу королю.
Он рану тяжкую свою
Забыл. Поникнув головою,
Он скачет, русскими гоним,
И слуги верные толпою
Чуть могут следовать за ним.
Обозревая зорким взглядом
Степей широкой полукруг,
С ним старый гетман скачет рядом.
Пред ними хутор… Что же вдруг
Мазепа будто испугался?
Что мимо хутора помчался
Он стороной во весь опор?
Иль этот запустелый двор,
И дом, и сад уединенный,
И в поле отпертая дверь
Какой-нибудь рассказ забвенный
Ему напомнили теперь?
Святой невинности губитель!
Узнал ли ты сию обитель,
Сей дом, веселый прежде дом,
Где ты, вином разгоряченный,
Семьей счастливой окруженный,
Шутил, бывало, за столом?
Узнал ли ты приют укромный,
Где мирный ангел обитал,
И сад, откуда ночью тёмной
Ты вывел в степь… Узнал, узнал!
Ночные тени степь объемлют.
На бреге синего Днепра
Между скалами чутко дремлют
Враги России и Петра.
Щадят мечты покой героя,
Урон Полтавы он забыл.
Но сон Мазепы смутен был.
В нем мрачный дух не знал покоя.
И вдруг в безмолвии ночном
Его зовут. Он пробудился.
Глядит: над ним, грозя перстом,
Тихонько кто-то наклонился.
Он вздрогнул как под топором…
Пред ним с развитыми власами,
Сверкая впалыми глазами,
Вся в рубище, худа, бледна,
Стоит, луной освещена…
«Иль это сон?.. Мария… ты ли?»
Мария
Ах, тише, тише, друг!.. Сейчас
Отец и мать глаза закрыли…
Постой… услышать могут нас.
Мазепа
Мария, бедная Мария!
Опомнись! Боже!.. Что с тобой?
Мария
Послушай: хитрости какие!
Что за рассказ у них смешной?
Она за тайну мне сказала,
Что умер бедный мой отец,
И мне тихонько показала
Седую голову — творец!
Куда бежать нам от злоречья?
Подумай: эта голова
Была совсем не человечья,
А волчья — видишь: какова!
Чем обмануть меня хотела!
Не стыдно ль ей меня пугать?
И для чего? чтоб я не смела
С тобой сегодня убежать!
Возможно ль?
С горестью глубокой
Любовник ей внимал жестокий.
Но, вихрю мыслей предана,
«Однако ж, — говорит она, —
Я помню поле… праздник шумный…
И чернь… и мертвые тела…
На праздник мать меня вела…
Но где ж ты был?… С тобою розно
Зачем в ночи скитаюсь я?
Пойдем домой. Скорей… уж поздно.
Ах, вижу, голова моя
Полна волнения пустого:
Я принимала за другого
Тебя, старик. Оставь меня.
Твой взор насмешлив и ужасен.
Ты безобразен. Он прекрасен:
В его глазах блестит любовь,
В его речах такая нега!
Его усы белее снега,
А на твоих засохла кровь!..»
И с диким смехом завизжала,
И легче серны молодой
Она вспрыгнула, побежала
И скрылась в темноте ночной.
Редела тень. Восток алел.
Огонь казачий пламенел.
Пшеницу казаки варили;
Драбанты у брегу Днепра
Коней расседланных поили.
Проснулся Карл.»Ого! пора!
Вставай, Мазепа. Рассветает.»
Но гетман уж не спит давно.
Тоска, тоска его снедает;
В груди дыханье стеснено.
И молча он коня седлает,
И скачет с беглым королем,
И страшно взор его сверкает,
С родным прощаясь рубежом.
____
Прошло сто лет — и что ж осталось
От сильных, гордых сих мужей,
Столь полных волею страстей?
Их поколенье миновалось —
И с ним исчез кровавый след
Усилий, бедствий и побед.
В гражданстве северной державы,
В ее воинственной судьбе,
Лишь ты воздвиг, герой Полтавы,
Огромный памятник себе.
В стране — где мельниц ряд крылатый
Оградой мирной обступил
Бендер пустынные раскаты,
Где бродят буйволы рогаты
Вокруг воинственных могил, —
Останки разоренной сени,
Три углубленные в земле
И мхом поросшие ступени
Гласят о шведском короле.
С них отражал герой безумный,
Один в толпе домашних слуг,
Турецкой рати приступ шумный,
И бросил шпагу под бунчук;
И тщетно там пришлец унылый
Искал бы гетманской могилы:
Забыт Мазепа с давних пор!
Лишь в торжествующей святыне
Раз в год анафемой доныне,
Грозя, гремит о нем собор.
Но сохранилася могила,
Где двух страдальцев прах почил:
Меж древних праведных могил
Их мирно церковь приютила.
Цветет в Диканьке древний ряд
Дубов, друзьями насажденных;
Они о праотцах казненных
Доныне внукам говорят.
Но дочь преступница… преданья
Об ней молчат. Ее страданья,
Ее судьба, ее конец
Непроницаемою тьмою
От нас закрыты. Лишь порою
Слепой украинский певец,
Когда в селе перед народом
Он песни гетмана бренчит,
О грешной деве мимоходом
Казачкам юным говорит.

Песнь первая | Песнь вторая | Песнь третия

«Ура! Мы ломим! Гнутся шведы!..»

В детстве мы мечтали, чтобы Новогодняя ночь никогда не заканчивалась. А став взрослыми, часто воспринимаем её как тяжкую повинность. Зато мы хотим, чтобы такие ночи, как две последних, не заканчивались никогда. Пусть даже они и грозили нам инфарктами и инсультами. Но обо всем по порядку.

Думаю, не только у нас, в «Чемпионат.ру», но и у всех российских болельщиков, внимательно следящих за перипетиями молодёжного чемпионата мира, после трёх матчей нашей сборной в Ниагаре закрадывалась подлая мыслишка. Заполучить себе всеми правдами и неправдами молодёжный чемпионат и отправить группу, в которой не будет сборной России, но будут США и Канада, в какой-нибудь забытый богом Мухосранск, на арену, крашеную в последний раз при Керенском.

Мы бы, конечно, её ещё раз покрасили и даже бы укрепили ту часть потолка, которая уцелела при падении тунгусского метеорита. И назвали бы это сооружение как-нибудь заумно, как это принято в Америке, например, «ЁКЛМН-Arena». И для убедительности подписали бы внизу фломастером — «Шедевр Галактики». Чтобы канадская, а главное — американская молодёжка, как это довелось нашим ребятам в Ниагаре, на своей шкуре прочувствовала, что такое «конец цивилизации» по-русски. Так прочувствовала, чтобы при возвращении в Москву на плей-офф целовала асфальт и улыбалась светофорам.

03 января 2011 года. Баффало. Полуфинал. Швеция — Россия — 3:4.

Увы, все это несбыточные мечты. То, что дозволено Юпитеру, не дозволено быку. И те же самые чиновники ИИХФ, что с визгом и без вопросов допустили к чемпионату мира, извините за выражение, университетский ледовый дворец Ниагары, в 2003 году кривили физиономии и выискивали недостатки в свеженькой, с пылу, с жару, ярославской «Арене-2000». И пеняли нам за недостаточную инфраструктуру.

А ведь помимо инфраструктурных проблем, у команд, игравших в Ниагаре, появились еще и проблемы самые что ни на есть физиологические. Мы-то не догадывались о них, только удивлялись, почему наши ребята в четвертьфинале с финнами такие тяжёлые? Почему так быстро «наедаются»? А всё потому, что в, еще раз извините, университетском ледовом дворце температура практически уличная. А мы там сыграли три матча подряд — и успели адаптироваться. После чего отправились в Баффало, в уже нормальную арену, где играют местные «клинки», с нормальными температурными условиями. Что при этом происходит, лучше всего рассказывал нынешний президент «Спартака» Вячеслав Старшинов, чья игровая карьера пришлась на время перехода нашего хоккея с улицы в закрытые помещения. «Матча два-три учились заново играть, — рассказывал Вячеслав Иванович. — Сразу же срубили игровое время смен почти наполовину. И всё равно подыхали, как курильщики со стажем, не бегут ножки — и всё тут…»

03 января 2011 года. Баффало. Полуфинал. Швеция — Россия — 3:4.

Добавим к этому, что между 1/4 и 1/2 финала грамотный календарь чемпионата мира отвел нам на отдых целых 18 часов. А нашим соперникам шведам — всего трое суток. Кто-то скажет, что сами виноваты, надо было занимать первое место в группе — и спокойно

Швеция — Россия — 3:4 ПБ (0:1, 1:1, 2:1, 0:0, 0:1)
0:1 — Тарасенко (Валуйский) — 06:37.
0:2 — Голубев (Бочаров, Панарин) — 27:09.
1:2 — Ларссон (Раккель, Тернберг) — 37:59 ГБ.
2:2 — Ярнкрок (Фаст, Ларссон) — 41:20.
3:2 — Селин (Ларссон) — 56:41 ГБ.
3:3 — Калинин (Кицын, Орлов) — 58:33.
3:4 — Голубев — 70.00 ПБ.
Вратари: Ленер — Шикин

отдыхать в ожидании соперника по полуфиналу. Но вот, что интересно: вся история Национальной хоккейной лиги, вся история всех нынешних хоккейных лиг Северной Америки учит нас тому, что для повышения зрительского интереса руководители и хозяева этих самых лиг всеми возможными и невозможными, естественными и противоестественными способами всегда ослабляли сильные команды и усиливали слабые. Регламентом, календарем, драфтом, дополнительными условиями. А тут вдруг такое вопиющее исключение из правил.

В общем, если вспомнить, каким выдался для наших ребят четвертьфинал, можно было честно положить руку на сердце и сказать, что против шведов мы обречены. То есть, абсолютно. Без шансов. И размажут нас викинги об лёд — даже имени не спросят.

Безусловно, человеческий организм в 18-19 лет — это совсем не то, что за 30. И заживает на тебе всё как на собаке, и восстанавливаешься в разы быстрее. Так что никто не удивился тому, что на предматчевую раскатку наши ребята выскочили бодрячками. Да ещё после четвертьфинальной победы эмоциональный заряд у россиян был таков, что показалось: запусти прямо тогда, после финальной сирены, к ним самых свежих-пресвежих шведов — перекусят и не подавятся.

Бодрость бодростью, но законы физиологии никуда не деть. И поэтому главным вопросом повестки дня стал вопрос: когда. Если точнее: когда шведы начнут от нас убегать, а мы, соответственно, отпинываться абы как и абы куда. Но время шло, а наши пацаны категорически не желали «подыхать». Более того, никакого шведского штурма в первые минуты не было вовсе, а вот наши «наезды» на чужие ворота несли не меньшую, если не большую опасность. И одна из таких атак вполне логично завершилась капитанским голом Владимира Тарасенко — 1:0.

03 января 2011 года. Баффало. Полуфинал. Швеция — Россия — 3:4.

Давить нас викинги всё-таки начали — вместе с началом второго периода. Но и тут, надобно заметить, наши ничуть этого не убоялись. И не отпинывались, а огрызались, а подчас и вовсе запирали скандинавов в их зоне. И тот самый Роберт Ленер, который в предыдущем матче показал всему нашему нападению большой шведский шиш, вынужден был капитулировать во второй раз.

2:0 — счёт, конечно, не победный, но позволяющий хотя бы дух перевести. Это для одних. А для других? Поставьте себя на место наших соперников. Ты — победитель группы. Ты — фаворит, приехавший за золотыми медалями. Ты отдыхал и копил силы. И тут к тебе приползает вымотанный четвертьфиналом соперник и начинает тебя возить — это ж позор на всю Европу! Понятно, что инициатива перешла к шведам, а тут ещё и судьи… Нельзя сказать, что посадили нашу команду «на свисток». Но, как часто это мы видим в нашем чемпионате, стали аккуратненько подравнивать игру. То есть в ситуациях «50 на 50», когда одинаково правомерно как удалить, так и простить, проступки шведов замечать перестали, а нас перестали прощать. А у шведов, на минуточку, на этом чемпионате одна из лучших реализаций численного преимущества — 25 процентов. Первый период мы отыграли без нарушений, два меньшинства во втором отбились, а третье, увы, не смогли. И отправились на второй перерыв при весьма скользком счёте 2:1.

В третьем периоде показалось: сбываются самые худшие предсказания. Он ещё толком не успел начаться, а шведы уже сравняли счёт. И нагнетали, нагнетали, нагнетали. Да им и не нужно было слишком напрягаться: наша команда тяжелела на глазах. И не использовала даже те редкие моменты, которые соперник давал словно с барского плеча. Ну разве могли шведы в здравом уме и трезвой памяти выпустить Валуйского один на один с вратарём? А ведь выпустили! Причём те три метра разрыва, что были у него на синей линии, два защитника «съели» моментально, на Ленера Семён выходил уже с висящими на руках оборонцами, но всё сделал правильно и вратаря «прострелил» — увы, шайба прошла рядом со штангой.

А на 57-й минуте сердце встало: удалился Орлов и шведы нашим подарком воспользовались по полной. Они повели в счёте, отыграв две шайбы, — кто бы в этот момент поставил на нашу сборную? Но у нас снова, как и днем раньше, хватило сил на то, чтобы счёт сравнять. А потом ещё и отработать 10-минутный овертайм, на который сил уже не было совершенно. К слову, зачинателем той самой атаки, что позволила нам сравнять счёт, был именно Орлов — отдохнувший в «каземате», а заодно и рассвирепевший. Ну, не удаляют за такое на последних минутах!

03 января 2011 года. Баффало. Полуфинал. Швеция — Россия — 3:4.

И пришло время Димы Шикина. Да, это были его минуты, его буллиты. Он взял все три. Если быть совсем точным, то два — причём уверенно, не оставив ни единого шанса лучшим шведским бомбардирам. И своей уверенностью добил капитана скандинавов Ландера: тот уже не рискнул обводить нашего голкипера, бросил издалека и попал в штангу. И это был последний бросок у шведов, а у нас к тому моменту уже был гол Дениса Голубева, заброшенный во второй попытке.

Дас ист фантастиш? Да ничуть! Нормальная российская ситуация, когда свои лучшие качества, свой запредельный настрой и свой русский характер мы проявляем тогда, когда приставлены затылком к стенке, когда отступать больше некуда. Все было против нас — даже в мелочах. Господи, шведы ведь категорически отказались поменяться цветом формы! Не захотели, чтобы сборная России вышла на лёд в белом цвете, в котором выиграла три матча и ни одного не проиграла. На правах хозяев шведы, которым цвет формы был по барабану (они до этого выиграли все свои матчи во всех вариантах), заставили нас играть в красной форме — той, в которой мы до этого дважды уступили и ни разу не выиграли. Ну и помогло это им?

Как бы ни сложился для нас финал, Россия всё равно будет в выигрыше. Потому что в кои-то веки у нас появилась настоящая молодёжная сборная. Нет, не так — СБОРНАЯ. Большими буквами. Способная выиграть, а когда не получается — выгрызть, выцарапать победу. У любого соперника. И пусть она по возрасту закончит своё существование вместе с этим чемпионатом — ребята-то никуда не денутся. Даже если кто-то из них уедет за океан. Они прошли через это горнило, они теперь знают, как выгрызаются победы. Они пожизненно «отравлены» этим победным «наркотиком», они готовы повторять это снова и снова.

За такую команду можно не спать ночами, можно есть валидол пригорошнями и пить корвалол кружками. Такое будущее нашего хоккея нам нравится.

А вам, друзья?

03 января 2011 года. Баффало. Полуфинал. Швеция — Россия — 3:4.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *